Яркие огни, Большой Будда

Даже если бы у меня был дар, я сомневаюсь, что отважился бы на столь рискованную жизнь. У Энсила был талант, который доставлял ему мгновенное удовольствие: он мог свернуть косяк меньше, чем за 30 секунд. А еще он был гордым обладателем фаллообразного трехфутового бонга[5 - Бонг – устройство для курения конопли и табака.]. Согласно сложившемуся стереотипу, Энсил и его друзья-художники от всей души веселились почти каждый божий день – до, во время и после занятий. Чаще всего я играл роль угрюмого наблюдателя – примитив – беспомощно осознавая, что Энсил, Марджи, Роберт, Чапин и Дэй скручивают и курят жирные косяки под аккомпанемент грохочущего рока.

Я заметил это еще в старших классах, но откровение снизошло на меня только после того, как я провел около двух месяцев, смиренно уживаясь с Энсилом и его бандой весельчаков – и остальных обитателей студенческого общежития. Вся эта музыка, в частности рок, была той сутью, вокруг которой вращалась их жизнь. А у фанатов Grateful Dead, обожествлявших Джерри Гарсию, это явление было доведено до крайности.

Они, не раздумывая, пропускали несколько дней учебы в школе, чтобы попасть на концерт в Аллетауне, штат Пенсильвания.

Если музыкальная коллекция подростка состояла из Pink Floyd, Doors и Grateful Dead (особенно Dead), можно было бы с уверенностью сказать, что он регулярно получал кайф.

Моя первая встреча с Энсилом случилась вскоре после прибытия в кампус за пару дней до начала семестра. Распаковав свои скудные пожитки (немного одежды, флуоресцентную настольную лампу, туалетные принадлежности) я прошелся по территории и обнаружил, что ванная комната и кухня были абсолютно грязными; мой комод и весь пол были покрыты слоем пыли.

Я гневно ринулся на поиски Энсила, но уперся в закрытую дверь. Тихонько постучав в дверь, я не дождался ответа.

В тот вечер, когда я кипятил воду для чая на по-прежнему грязной кухне, он бесшумно подошел ко мне сзади и громко сказал:

– Привет, чувак!

– Привет, я Анил, – ответил я, сдерживая гнев.

– Повтори, что ты сейчас сказал?

– А-нил, – произнес я, словно для иностранца.

– Али?

– Нет! Аа-нил.

– Али.

– Ладно, Али, – сказал я, наконец, несколько раздраженно.

Следующие три ночи Энсил со своими весельчаками устраивали такой шум, что я едва мог заснуть.

Во вторник я проснулся в 11 часов и на полчаса опоздал на свой первый урок в этом семестре – неорганическую химию.