Одному как согреться?

Когда она, гордо вскинув головку, утешала себя: «Мой Мойша, хоть и не красавец, зато однолюб», – каждая его женщина, загадочно улыбаясь, с этим соглашалась.

Дело в том, что Мойша Львович, помимо многих прочих талантов, например, он прекрасно играл на скрипке, обладал редким даром убеждения. В этом, скорее всего, и была разгадка тайны столь завидного успеха у прекрасного пола. Каждая его женщина искренне полагала себя единственной его любовью на веки веков. Каждая находилась в роли обманутой дурочки. Но выглядела таковой только законная жена.

Что отнюдь не способствовало стремлению Лиды когда-нибудь выйти замуж.

Так уж случилось, что именно Мойша Львович стал единственным мужчиной всей Лидиной жизни. Что заставило его увеличить свой тайный гарем ещё на одну женщину, не известно. Сам он полагал эту необременительную связь как бы актом милосердия. Неведомую ему в силу атеистического воспитания заповедь Иисуса «возлюби ближнего своего» иудей по рождению Мойша Львович тем не менее исполнял аккуратно и не без удовольствия.

На последнем курсе института, однажды подняв голову от конспектов и оглядевшись, Лида обнаружила, что все её однокурсники и однокурсницы взаимно переженились и теперь посмеиваются над её девственностью.

Лида призадумалась. Среди мало-мальски знакомых ей парней неженатым оказался только щуплый рыжий Петька, с которым в своё время она немало времени просидела в яслях на соседних горшках. За неимением других кандидатур Лида решила отдаться Петьке. Но ничего хорошего не получилось.

То есть вообще ничего не получилось. Они так старательно наливались шампанским в ожидании пробуждения сексуального влечения, что просто банально уснули и мирно проспали всю ночь, по-детски держась за руки.

К тридцати годам Лида прислушалась к своему организму и поняла, что ему всё-таки нужен мужчина. Поэтому, когда Мойша Львович однажды вызвал её в кабинет и, по обыкновению угрюмо глядя в стол, спросил, когда она бывает дома одна, Лида ответила, что в пятницу вечером её родители обычно уезжают за город.

– В пятницу в восемь ждите в гости. Я люблю пироги с рыбой. Свободны, – буркнул он, не поднимая век.

Лида, продолжая проживать свою жизнь в непрерывном ожидании мифического счастья и в повторяющемся с различной частотой ожидании то обеденного перерыва, то окончания рабочего дня, то окончания недели, включила в этот список ещё и третью пятницу месяца.

В означенный день, проводив родителей, она пекла пироги с рыбой.