Ненаглядные пособия (сборник)

Неостепенённый шлимазл академический,

скитавшийся без карьеры с тумканьем в светлой башке

источников и истоков, подозревавший, что рок

или злой гений мог быть задуман иначе.

Помнишь, мы смешивали волосы,

они были неразличимы. На прощанье

пили водку из глубоких тарелок, стаканы упаковав.

Ничего умнее смерти они не придумали в жизни.

Сделай что-нибудь глупое, развяжи на ботинках шнурки.

    2011

Батальные сцены: 2 ноября 2012

Это лошади и люди, это женщины и кони,

волки, ослики, собаки, кутерьма и блеск металла,

это Соня и Наташа в жизни нашей и война.

Это Анна, Долли, Китти, грецкий нос без переносиц,

и колена преклонила, бюст без бюста и тритон.

И Бернини и Пуччини жаждут жизни на мосту

пред Сант-Анджело – тюрьмою, это ангельская тема

и барокко и сирокко, зеркала и терракота с отпечатками

тогда (не для паспортных столов) пальцев скульптора.

И кто-то, кто-то некий Никодим, кто поддерживает тело

то ли снятое с креста, то ли просто помутнело,

потемнело чисто поле, стало млосно, так бывает.

Надо всё перечитать и запомнить, чтобы помнить.

Казеин на мешковине, академия Святого,

как мне помнится, Луки припозднилась на полвека,

так бывает только с центром, со столичным разгуляем,

раз – декорум, два – со шпагой резкий выпад в темноте,

только свечи прожигаем, только факелы палим.

Сварщик искры мечет в темень, освещает полнолунье

синеблузник Мейерхольд. Если айсберги растают,

этот город тоже смоет, станет Китеж,

слышишь, милый, из далёка твоего…

Новая мастерская: 3 сентября, 2013

1.

Прошлым летом после двадцати трёх лет в Челси

мы перевезли мастерскую в Бруклин, в Ист-Вильямсбург,

выбросив две трети нажитого имущества

и попрощавшись с двором и садом, который я растила,

поливала, и со всеми бывшими там тусовками. Теперь ездим

в мастерскую в район с закрывшимися еврейскими бизнесами,

с домами, сплошь расписанными граффити.

Там шатается юное население с расплывчатыми улыбками

и непроснувшимися лицами, в татуировках с головы до ног,

в замедленном действии, отходя после травы.

Мы ходим обедать в старую забегаловку на авеню Бушвик,

её держит семья из Ливана. Работают с утра до ночи

и уже наняли беженцев-колумбийцев, легальных

с документами

или нет, не моё дело. Каждый раз, когда подхожу к кассе

расплачиваться, спрашивая, сколько с меня, хозяин смеётся:

«С вас, мадам, только миллион долларов».