Бодлер Ш. Избранное. В переводе Станислава Хромова

Я ласкал тебя так…

Я ласкал тебя так,

как ласкают ночные светила —

В их далеком мерцанье

есть жуткая тайная сила,

Неподвластная разуму, полная светом печали!

Я ласкал только дым,

улетающий в дальние дали,

Он безмолвием странным

и дразнит, и сводит с ума,

И с небес, словно пропасть,

нисходит бездонная тьма!

Снова с жадностью в плоть

я впиваюсь могильным червем,

Но бесчувственный труп

безразличен в молчанье своем.

О, жестокая тварь!

Тем сильнее влечешь ты меня,

Чем лежишь холоднее, немую улыбку храня.

О, ты в постель весь мир бы затащила…

О, ты в постель весь мир бы затащила,

От скуки, тварь, и злость твоя, и сила!

Остры клыки, а значит, срывы редки —

Усвоила вполне науку сердцеедки.

Как окна бара, факелы толпы —

Глаза горят, а мы в ночи слепы.

Вся красота твоя обманчива и лжива,

Как воровская гнусная нажива.

Станок бесчувственный, вампир, сосущий кровь,

Погубит мир моя к тебе любовь!

Ты в разных позах в зеркале таишь

Бессовестно обман соблазна лишь

И бездну зла, которым полон мир,

Затмил навеки гордый твой кумир —

Природы темный дух, позор людей и скверна

В тебе живут, и ты им служишь верно,

– Животное – глумишься над творцом.

Икона светлая с чудовищным лицом.

Кто возродил тебя из темноты…

Кто возродил тебя из темноты,

Колдун ли негритянский в недрах темных

В краях, табачным дымом напоенных?

Дитя полуночи, мой вечный идол ты.

Хмельней вина и опиума слаще;

Ты – демон мой, ты – духа палестины

В колодцах глаз печальные картины

Встают в мечтах все горестней и чаще.

Мегера! Взглядом жечь меня не надо,

Мне не огонь твой нужен, а прохлада,

И я не Стикс, чтоб страсти остудить,

В объятьях девять раз тебя сжимая!

О, Прозерпина – ад на ложе зная

С тобой, я не сгорю – я буду жить!

Мерцали одежды, струился наряд…

Мерцали одежды, струился наряд,

Упругие в танце змеином

Звучали шаги, и горел ее взгляд,

Как перед священным факиром.

Бесстрастность песков и пустынь синева

В ней, чуждая людям, звучала,

Из рук океанскою зыбью она,

Холодная, вдаль уплывала.

В разрезах очей изумруды цвели…

И в мире ушедшем былинном,

Где сходятся сфинкс с серафимом,

Где светятся сталь и алмазы земли —

Бесплодная женщина светит

Звездой, бесполезной на свете.