Машина пространства

Заметив стоящую на столе бутылку виски, проводница понимающе закачала головой.

– Я решил, что для вас будет лучше один раз увидеть, – объяснил Зайцев, когда они вновь остались одни. – Точнее сказать, наоборот, потерять меня из виду.

– Так вы говорите, что все время никуда не отлучались? – не мог поверить Пеликанов.

– Скажем так, я не совершал никаких пространственных перемещений, – уточнил профессор.

– Тогда как же?

Жоре казалось, что если это не гипноз, то какой-то хитроумный фокуснический трюк в стиле Дэвида Копперфильда, построенный на оптическом обмане.

– Нет, – твердо заявил Зайцев. – Никаких специальных приспособлений, чтобы обмануть вас, дорогой Горгий Павлович, у меня нет, и шапки-невидимки тоже.

Пеликанов нервно отпил воды из пластиковой бутылки.

Зайцев рассмеялся.

– Помните, дорогой Горгий Павлович, как прячутся маленькие дети? Они с силой зажмуривают глаза и закрывают лицо руками, чтобы их никто не нашел. Нам подобный ход мыслей кажется трогательным и наивным.

Мы считаем, что дети совершают логическую ошибку, полагая, что если они никого не видят, то и сами для других становятся невидимыми. Но должен вам сказать, что в целом они действуют верно.

– Вот как? Интересно.

– Когда гоголевскому Вию поднимают веки, чтобы он смог разглядеть Хому Брута, – заулыбался Зайцев, рассеиваясь взглядом во все стороны, – какой-то внутренний голос шепчет Хоме, чтобы сам он не смел смотреть. Но Философ не удержался от любопытства и взглянул и именно этим выдал себя.

Его в буквальном смысле пеленгуют, по испускаемому сигналу. Но для того чтобы стать полностью невидимым для других, нужно не только не смотреть на них, нужно стать невидимым для самого себя. Не прятаться, а именно потерять себя из виду и, таким образом, исчезнуть. Но у детей, как правило, не хватает необходимой для этого дхараны. – Зайцев, постучал кулаком по своему колену.

– Чего?

– Дхараны. Так на санскрите называется предельная концентрация, максимально возможное сужение поля внимания, при котором достигается полная пратьяхара, – еще менее понятно пояснил он.

«Полная пратьяхара – это сильно сказано, – подумал Жора, – нужно будет запомнить».

– Но вы ведь, наверное, уже и сами догадываетесь, дорогой Горгий Павлович, что гипотетическим пределом для сужения поля внимания и выражением максимально возможной концентрации является…

– Точка, – дошло до Пеликанова.

– Точка, – подтвердил Иван Михайлович.