Гельсингфорсские перезвоны

Ветер заносил в беседку немало опавших листьев, а из-под педали колокола-Благовестника время от времени показывали свои серые шляпки грибы поганки, прорастающие в самых неподходящих местах.

Уборка обычно затягивалась надолго. Колокола смотрели на своего заботливого друга, пытались вслушаться в его сердце. «Нас семеро, нам хорошо вместе, – думали они, – а он один. Всегда один. И уходить не спешит… Может быть ему некуда идти? И никто его не ждет?..»

Средним и маленьким колокольчикам становилось грустно, сердце сжималось от жалости.

«Вот, мы висим здесь – такие разные – и по весу, и по размеру, а уж о голосах-то наших и говорить нечего! И высокие тенора, и средние альты, и низкий бас… А как зазвучим все вместе – так о нашей дружбе тут же все и узнаЮт! Потому что поддерживаем и дополняем друг друга: иногда оттеняем кого-то одного из нас, иногда сливаемся воедино, а чаще бежим друг за другом, друг за другом и.… наперегонки!»

Тихо вздыхали зазвонные, самые малые колокольчики. «А кто же дополняет и поддерживает старого звонаря, кто ему поет в утешение, когда нас нет?.

.»

Совета просили у своего старшего и мудрого брата Благовестника. Что делать? Чем помочь человеку быть не таким одиноким?

К слову сказать, звонарь никогда не жаловался на свою жизнь. А во время длинных уборок рассказывал колоколам всякие человеческие истории. Им нравился его тихий голос, неспешная речь, и, особенно, его характерный тембр и интонации. Ни у кого другого не слышали они такого голоса!

В звонарских рассказах колокола всегда улавливали смутную грусть и затаенную надежду.

Но о причинах могли только догадываться. Поэтому и просили Благовестника придумать что-нибудь и порадовать старого друга.

Как же они все старались, когда наступал час звонить на службу! Сколько души и чистого сердца вкладывали в каждый звон, каждую трель. Какими четкими и законченными получались форшлаги, как своевременно вплетались триоли и синкопы, каким благородным и звучным аккордом завершалось колокольное песнопение!

Быстро и сосредоточенно втекал людской поток под своды Храма.

Время молитвы, время врачевания душ… И колокола были сосредоточены и сдержаны.

А по окончании молитвы, после службы, все немного расслаблялись, успокаивались. Заметно веселел и старый звонарь. Колокола тоже позволяли себе усложнить игру, украсить и разнообразить звон различными рисунками и ритмами. Всем было так хорошо!

Но у колоколов было свойство не отступать от задуманного.