Мой черный ангел. Лапы и хвосты

Он стал меня внимательно осматривать со всех сторон, словно я был каким-то драгоценным камнем, а не обычным котом.

Он посмотрел на мои пустые миски и прибавил:

– Мяса хочешь, бастовать начал, на вас разве напасешься. Или что-то похуже случилось?

– Хорошо, что тебе ничего не надо, – тяжело вздохнул я, и понял, что Алина не должна заметить этих перемен, а то будет еще хуже.

Она принесла еды как обычно, от чашек вкусно пахло, я подходил к ним несколько раз, но в меня ничего не вмешалось. Она это, конечно, заметила, поняла, что что-то со мной не так, и начала меня рыбкой кормить.

Я и сам обрадовался, с рыбой было как-то проще, да и вкусная она была. Может все не так и страшно, ведь все знают, что у страха глаза велики. Еще пару дней она была спокойна. Потом я не мог есть даже горбушу. Она была свежей и вкусной. В старые времена я бы все в один миг умял, да кто мне ее давал тогда. Но она больше не помещалась в меня, я просто не мог больше ее есть, жевать не мог, глотать тоже не мог.

Она еще не тревожилась. Как и советовал Спиря, я старался пить воду, как можно больше, с водой все было проще, да и как без нее, если мы наполовину из нее и состоим все и люди и звери. И только желе из сырого корма еще мог глотать, все остальное засыхало и летело в мусорное ведро. Алина молчала, то ли злилась на меня, то ли нет, сразу и не понять.

– Ну что ты творишь, мы бы смогли дюжину бродячих котов накормить, – говорила Алина с укоризной на меня глядя.

В тот день, когда она ушла куда-то надолго, появился Кеша средь бела дня, что само по себе было странным.

Но в последнее время одни странности только и должны были случаться. Они говорили под столом со Спирей о чем-то, обо мне, скорее всего, о чем им было еще говорить в такой час? Я это сразу понял, а может, почувствовал. Звучали какие-то

непонятные, странные слова, о какой-то гадости, которая есть у всех котов, но у кого-то она спит мертвым сном долгие годы и не просыпается, а у некоторых просыпается в организме и лютует.

.

– Да не лечится она, но пока ни Ваське, ни Алине не надо говорить о том, пусть поживут спокойно, сколько им еще осталось. Если бы была надежда, я бы первый о том сказал, а так, сколько проживет, столько и проживет, как любила говорить Елена.

Упоминание о призраке, с которым нам недавно пришлось столкнуться, заставило меня вздрогнуть и побежать к дивану в свое убежище, давненько я там не прятался. Но я остановился на полпути и замер.