НИКТО, НЕКТО и ВСЁ. Забавный черновик – 2

За гранью настоящего остались импровизации ударных ВСЁ с непредсказуемыми штрихами—вставками гитары НЕКТО. Гроза прекратилась, и в зале ощущался запах озона, которым хотелось дышать и дышать, и которым нельзя было надышаться.

НИКТО покопался в своем портфеле, достал «Фиесту» Хемингуэя, полистал книжку и, найдя нужную страничку, процитировал:

– « – Выпейте ещё коньяку, – сказал граф.

– Там выпьем, – сказала Брет.

– Нет. Выпьем здесь, здесь тихо.

– Подите вы с вашей тишиной… Что это мужчины вечно ищут тишину?

– Мы любим тишину, – сказал граф, – как вы, дорогая, любите шум…»

– И к чему здесь сей глубокоумный диалог? – с насмешкой спросила Йоко.

 – Про тишину – прямо-таки оглушающая мудрость: мудрее не придумать! Вот тоже мне – проблема на пустом месте.

– А «вы, дорогая, любите шум»? – спросил ВСЁ, обращаясь к Йоко.

– Да, я люблю шум! И веселье! И праздник!..

НЕКТО суетился с наполнением стаканов портвейном.

Когда все выпили, кто – по глотку, а кто – до дна, и ажиотаж прошёл, НИКТО сказал:

– А он, праздник, точно состоялся?.

. Может, это была иллюзия?.. Мираж?.. Сумасшествие сумасшедших?

– Состоялся! – ответила Йоко.

– Без вопросов, – подтвердил НЕКТО.

– Я в восторге! – захлопала в ладоши Мари. – От сумасшествия сумасшедших.

Пат не сказала ничего. Она сидела на коленях НИКТО, обняв его одной рукой, во второй руке она держала большое красное яблоко, и была похожа на домашнего котёнка. Критически короткое платьице тигровой расцветки и светло-коричневые ботфорты органично дополняли этот образ.

НИКТО на ухо шепнул Пат:

– А твой наряд мог быть и подлиннее.

Пат – тоже на ухо НИКТО – ответила:

– Короткими должны быть две вещи на свете: юбки и… афоризмы! Зачем моему платью быть длиннее? Нет, оно никак не может быть другим.

– Почему?

– Потому что такая длина, какая есть, нравится тебе – это главное. Что подумают обо мне другие, меня не интересует. Эту тигровую шкурку… – Пат одёрнула платье, – мамка к этому концерту специально подарила мне.

– Я думаю, что больше – мне.

– Я ей это тоже сказала.

– А она?

– Она согласилась… – Пат рассмеялась. – И потом – если я с тобой, то мне позволена любая длина моих юбок и платьев…

(«СЧАСТЬЕ СИДЕЛО В НЕЙ пушистым КОТЕНКОМ…» А. Грин.)

– Опять двадцать пять! – гневно выговорил ВСЁ. – Пат и НИКТО, кажется, категорически игнорируют нашу компанию.