Тетрадь графомана 2

Тот, кто днем тебя обидел без

Причины,

Тот не знает твоей лучшей

половины.

26.04.2018

В лесу зимою заблудился.

А может даже не зимой.

Я шел тропой, а после сбился.

Но шел ли я вообще тропой?

Кустарник, хутора, поселки.

И путники, и пастухи.

Следы костров, стекла осколки,

остатки съеденной ухи.

Меня частенько обгоняли,

а сам я редко обгонял,

тех, кто и так уже стояли.

Зачем? Я этого не знал.

Но больше шли: кто в дом, кто к морю,

К успеху шли и на покой.

Шли судьбы, тысячи историй.

Но шли одной со мной тропой.

Ее топтали и мостили

И ставили, удобства для,

вокзалы самых разных стилей,

каких не видела земля.

И землю тоже размечали,

порядком верстовых столбов.

А чтобы разгонять печали

И звонниц, и колоколов.

И чтобы подгонял идущих,

тревожный колокольный звон.

Таверны, кабаки для пьющих,

для тех, кого клонило в сон.

И много знаков и разметки

для тех, кто следует тропой,

поставили потомкам предки,

маня отставших за собой.

И указателей дорожных

поставили на разный вкус.

Конечных пунктов всевозможных,

чтоб каждый выбрал нужный курс.

И каждый выбирал дорогу,

чтобы идти своей судьбой.

И шел к намеченному Богу,

но шел одной со мной тропой!

Нет, указатели не врали!

И каждый верно выбрал свой.

Но уходя не замечали,

что шли одной со мной тропой…

А я шагал и заблудился,

смешавшись с плотною толпой,

и со своей тропинки сбился.

А шел ли я своей тропой?

Романс

Сударыня, простите – виноват.

Я оказался хуже, сильно хуже.

Не в том беда, что хуже во сто крат,

А в том, что стал вам попросту не нужен.

Моих грехов, конечно, не избыть,

Моих достоинств – мизерный остаток.

Но в том, что вы меня сумели заменить

И есть мой самый главный недостаток.

Встреча Постума и Плиния в Риме

Нынче дождь идет, мой Постум, в древнем Риме.

Может Зевс опять водой решил спуститься,

поскупившись сделать капли золотыми?

Да, мой друг, а я по-прежнему в столице.

Я уехал бы в провинцию, и к морю…

и плевать, что все равно и там достанут.

Там и воздух, больше звезды – я не спорю,

но купец, и я, и воин также канут

в воды Леты, как любой сенатор Рима.