Однажды в Выборге

Значит, он таки прочитал ее открытку с весьма душевным текстом… Но ничего не ответил!

Третий амаретто возник на столе очень вовремя. Протянув руку, Анита быстро опустошила рюмку.

– Эй, давай-ка сделаем паузу!

– И… что ты об этом думаешь? – пропустив приказ мимо ушей, она всячески сопротивлялась попыткам заглянуть ей в глаза и пресечь очередной бессловесный заказ. В итоге Олег сдался и просто прижал подругу к себе – довольно неудобно из-за разделяющего их края стола.

– Я думаю, там было достаточно причин, чтобы забыть о случившемся.

Анита не поверила ему. Что-то в его тоне подсказывало, что Олег лишь подбирает приятные слуху слова и всячески увиливает от ее внезапного пьяного раскаяния. А может, просто не хочет устраивать сцену в ресторане. Оба варианта неприятно кольнули по самолюбию, но после минутного сопротивления девушка приняла собственное поражение и отстранилась с натянутой улыбкой:

– Значит, оно не зря нашло к тебе дорогу.

И снова между ними встала стена напряжения, только-только исчезнувшая.

Что происходит? Почему Олег отмалчивается, прикрываясь приторно добрыми словами? Он ведь зол на нее, это читалось в его глазах, едва Анита коснулась болезненной темы – будто сорвала корку на ране. А что с ней? Почему ей так важно его участие, понимание и принятие ее извинений по-настоящему, а не из вежливости?

В какой момент чувства Олега вновь стали для нее важнее собственных?

Шумный соседний столик опустел. Несколько пар уходили из зала, с любопытством поглядывая на Олега с Анитой – те все еще неловко сидели друг перед другом у края стола.

Наконец парень нарушил их молчаливую неподвижность и решительно поднял руку, призывая официанта принести счет. Тот было заикнулся о четвертом амаретто, но под жестким взглядом Олега смолк и поспешно удалился.

В этот момент в зал зашла другая компания, которая тут же привлекла внимание Аниты.

В проходе появилось трое солдат в таких же зимних куртках и шапках, что и у Олега.

Одинаковая форма придавала сходство их лицам и фигурам, размывала индивидуальность. Если бы Аниту сейчас попросили запомнить имя каждого солдата, она бы точно перепутала всех троих, не найдя разницы в угловатых чертах лица и раскрасневшихся щеках.

Возле них показались три девушки, одетые совсем не по погоде. Как сказала бы любая российская мать, они выглядели «совершенно раздетыми» в коротких шубках с блестящим мехом и высоких замшевых ботфортах.