Возвращение домой

– Ну, что? Нельзя было просто попросить положить на тарелку то, что тебе хотелось? Мы же не звери какие!..

Не дождавшись ответа, девушка, подхватив блюдо с орешками и сухофруктами, устремилась в «детскую». Фатя, едва чувствуя ватные ноги, красная и испуганная, поплелась за ней. Она ждала, что Нара сейчас всем расскажет о том, что видела – в свойственной ей манере, с юмором и передразниванием, так, как может только она, но девушка промолчала!

Даже тогда, когда все уселись на мягкий пушистый ковер смотреть музыкальную программу и лакомиться виноградом «дамские пальчики», Нара не сказала ни слова! Фатино беспокойство продолжалось несколько дней, но она беспокоилась зря: никто и никогда не узнал о том случае на кухне, но Фатя не была благодарна Наргиз за это! Нет! Она возненавидела ее еще больше!.

.

Домой девушка вернулась совершенно разбитой. В метро было пусто, в вагоне тоже, и она рассматривала свое жалкое отражение, стоя у двери. Бедная районская девчонка – «чушечка»! Смотрела и ненавидела себя.

Ни брат, ни Евгения Петровна, не смогли вытащить из нее ни единого слова. Тебя кто-то обидел, Фатечка? Что случилось? Тебе там не понравилось? Что произошло, ты же так хотела пойти в гости к подруге?!?

Девушка легла раньше обычного, бросив на кухонном столе ненужный роман Булгакова, подхваченный Евгенией Петровной, и горько заплакала. Почему? Ну, почему жизнь так несправедлива? Кому-то – все, а другим – ничего?!? Почему? У меня никогда не будет такого дома, такой счастливой беззаботной жизни! Почему, Господи? Разве это справедливо?

Глава 9

Когда серьезно заболела мама, Евгении Петровна пришлось вернуться домой.

Ей было уже около тридцати пяти – время безвозвратно упущено. Женина мама, давно осознав, что сердце дочери несвободно, так и ушла, не дождавшись внуков. Евгения Петровна стала работать в городской школе, но семья Ахмеда по-прежнему была для нее родной. Приезжая по делам в столицу республики, доктор, прихватив кого-то из детей (иначе неудобно, красивая женщина живет одна – что подумают люди?), останавливался по старой памяти у Жени-ханум. Та гостям была бесконечно рада, много готовила, стелила белую скатерть, хвалила гостинцы, посланные Фирангиз, и всегда отправляла что-то в ответ. Пустую тарелку не возвращают – да!

Женин Баку был совершенно особым: театральным, музыкальным и духовным центром республики. Она находила успокоение своей страдающей душе, слушая музыку и читая книги.