Всё, что не названо. Стихотворения

Либерал и консерватор

Вот Родион Романович Раскольников,

производитель топорных покойников;

не профессионал и не любитель, —

просто топорный производитель;

героики, славы, власти искатель,

мятежник, топорный предприниматель…

А вот Порфирий Петрович следователь,

скрытных чувств и мыслей выведыватель;

барбос, ищейка, всё нюхающий в мире,

слуга государства в царской порфире, —

читает по жесту, по взгляду, по брови

преступные умыслы Порфирий Петрович…

А между ними закона пупок и экватор,

ибо первый – либерал, а второй – консерватор…

Чеховское

1

у Толстого в бороде полешко,

Горький ваксой вычернил усы,

ну а Чехов всё грызёт орешки

с белкой среднерусской полосы.

осень… сыро… под окном рябеет

жёлтым и бордовым лещина…

у калитки унтер пришибеев,

и в театр уехала жена.

2

хряснет в темя унтер пришибеев,

сунет под надгробную плиту

и в полку червей и скарабеев

станешь тем, чем не был на свету:

персть земли без страха и страданья,

пыль земли без боли и невзгод.

а душа, беспёрое созданье,

скаплет с гроба в ток подземных вод.

понесёт её кругами ада

сквозь бесчувствие, камень и века,

где одна надежда и отрада —

выйти к свету горлом родника.

Ильич

избегая города, двориков опричь,

в единично-общее вляпался Ильич.

уходил от сыщика, шедшего хвостом,

в единично-общее впёрся под кустом.

то ли человечье, то ли кобеля

единично-общее кучила земля.

почесала лысину крепкая ладонь:

«в общем единичное, ты – такая вонь!

раскачаем общество, завоюем мир, —

спустим единичное в лагерный сортир!»

Шалаш на озере Разлив

Очумелые тучки над озером, иней, сквозняк октября…

Сталин лысину Ленину трёт в шалаше скипидаром,

чтоб ломота в подкорке прошла

и взметнулись пожаром

пролетарские мысли вождя

на Керенского и на царя.

У обоих усами сокрыты клыки, словно в ножны палаш.

Скипидарная мысль, скипидарные жирные ручки…

Перекоп… Беломор… Колыма… Очумелые тучки…

И не выдаст полиции

знающий фин волкдлакский шалаш.