Твой сон осенней ночью. Сборник историй, которые заставляют задуматься

От этого «да» Бэкхён вздрогнула. Это уже не то светлое, нежное и взаимное «да», а более серьёзное и назойливое. Несмотря на нагоняющего тоску, её настроение, изображённое на бледном лице, осталось непоколебимо после этого ответа.

Они долго сидели в глухой тишине, что разбавлялась только звуками столовых приборов. Бэкхён изредка кидала взгляды на Чанёля, а Чанёль… Чанёль не отводил глаз от наигранно счастливой Бэк.

– Ты в порядке? – тихо спросил младший, дожевав кусок тоста.

– Как видишь, – посмеялась Бэк с едой во рту.

 – Питаюсь, постепенно набираю вес.

– Я не об этом. Ты…

– Я поняла, о чём ты, – сказала немного серьёзней Бэкхён. – Да, Чанёль, я в порядке! Я. В. Порядке, чёрт побери!

Старшую уже начало раздражать то, как Чан смотрит на неё, его тон в голосе, его обеспокоенный вид и немые, безэмоциональные крики на Бэкхён. Она же старалась улыбаться, чтобы увидеть в ответ улыбку Чанёля, но что не так?

– Это хорошо, – улыбнулся Пак, но это не та улыбка, которой добивалась Бэк.

Ледяные пальцы нежно коснулись Чана, будто говорили: «Правда, я в порядке». Холод пронёсся по всему телу, задевая горячую душу. Чанёль уже поддался искушению и принял вызов этого ледяного человека, но его взгляд упал туда, куда не следовало бы смотреть младшему.

– Это я? – тихо пробурчал парень, задевая фиолетовый синяк на запястье.

– Н-нет, – нелепо оправдывалась Бэк, стараясь говорить таким голосом, которому Чан бы поверил.

Чанёль резко встал из-за стола и подошёл к обеспокоенной Бэкхён, одним движением сдирая с её худого плеча свою рубашку.

На выпирающих рёбрах, на острых ключицах, на худых плечах, на голых лопатках ярко виднелись разноцветные синяки. Разом душа Чанёля покрылась багровым льдом.

– Нет, Чанёль, – вновь застёгивала рубашку Бэк. – Это было позавчера. Я упала с лестницы, когда несла продукты. Это случайность.

– Случайность… – не верил в лживые слова Пак.

– Случайность, – подтвердила Бён.

В глазах Чанёля не было ни злости, ни ярости, в них проглядывались только жалость и ненависть к самому себе. Он высматривал каждый синяк, что виднелся из-под рубашки. Чан не верил ни одному слову. Он верил себе, в свою правду, несмотря на другие, более реальные варианты.

– Я верю, – улыбнулся младший.

Бэкхён старалась улыбнуться в ответ, но ей было больно от таких обманчивых «я верю», поэтому получилась только чуть заметная ухмылка.