Песни и пляски счастливых мира сего

Много, как думаешь, осталось у босого чуд?

Мама, душно… Я тоже на небо хочу…

    сентябрь 2014

Кровь красная. Вода мокрая

Одиннадцать лет без недели. С вечера собран ранец.

Ты проверяешь: кровь – красна, если пораниться.

Кости, наверное, белые. Белки и зубы – так точно.

И с этой отчаянной мыслью тебя усыпляет ночь.

Утром ты чистишь зубы, добела трёшь их щёткой.

Плещешь водой (мокрая) на слишком смуглые щёки.

Слишком смуглые руки. Слишком тёмные пальцы.

Но кровь-то, кровь же не врёт! Краснеет, если пораниться!

Новое знание жжётся, свербит безумолчным зуммером.

Они хотят, чтоб ты не был. Они хотят, чтоб ты умер.

Разве руки и пальцы человека делают зверем?

С этой отчаянной мыслью ты выходишь за дверь.

Тебе пятнадцать, девятый. Косички, веснушки, кеды.

Вчера ты плакала в голос над глупыми детскими бедами.

Любовь не делает старше – спину сгибает вина.

Оказывается, так важно, в кого ты вдруг влюблена!

Прощают девчонкам и гопника, и дурака, и убийцу,

но горе, если случилось в другую девчонку влюбиться.

Как непрочна на поверку родительская любовь,

как иллюзорна дружба, товарищество – тем более…

Словечки, жесты и шуточки (что смешного в насилии?!):

теперь до конца десятого тебе терпеть и сносить их.

Они только дразнятся, правда? Они ничего не сделают!

Но ты уже привыкаешь к желанию, чтоб тебя не было.

Тебе тридцать семь. Или сорок. Немного за шестьдесят.

Не тронешь мухи. А может, ничто для тебя не свято.

Тёмные руки. Белые. Котики. Дочь. Одна.

Карьера была успешна. Не поднялась со дна.

Утром – вафли и кофе. Не любишь смотреть сериалы.

Рыбачишь. Готовишь. Гуляешь. Устраиваешь скандалы.

Никто не помнит. Раз в год сотни людей тебя чествуют.

Ты любой. Ты любая. Просто кем-то вычеркнут из человечества.

Как бы много ни было «кого-то», как ни било бы это по жизни,

для тебя есть особая заповедь, эта заповедь: не расскажи.

Не страх свой, не мысль, а знание, безыскусно и немо:

Кровь красная.

Вода мокрая.

Чтоб ты умер.

Чтоб тебя не было.

    февраль 2014

Девочка строила город

Девочка строила город,

мамин, любимый,

по памяти.

Брала остов от коробки,

выправляла вмятины,

ставила дом —

без крана, одна —

дверь, три окна,

ступеньки,

крыльцо,

крыша лопухом.

Песком

насыпала дорогу до школы:

мама по ней ходила,

девочка не успела,

от школы одни осколки.