Песни и пляски счастливых мира сего

Девочка берёт один,

чёрный с малиновым,

ставит: вот она, школа.

А после уроков бежать в магазин.

Девочка ставит ещё один

кусок кирпичей.

И до магазина дорогу тоже чертит.

А после магазина в кино.

Там девочка была,

но давно.

Помнит женщину в белой шляпе,

ветер унёс её.

А потом пошли на улицу,

и там была осень,

холодно, мороженое нельзя.

Город готов.

Пустой.

Сюда бы людей – негде взять.

    сентябрь 2013

Печи

Какие печи и ямы, внучек —

мы думали просто, что станет лучше,

что как-то стабильнее, что ли, станет,

мы от безвестности все устали…

И всё начиналось нормально, вроде бы.

Нам возвращали гордость за Родину,

духовность, надежду на единение:

мы стали ближе, мы стали роднее,

когда приструнили баб, извращенцев,

страну почистили от вырожденцев,

от инородцев и всех потакающих —

всё ближе, крепче ряды смыкая.

Мы стали спасителями народов

и в завтра глядели ясно, гордо:

последний оплот цивилизации,

хранить готовые и подвизаться.

И были величественными – планы,

и юные были полны запала,

и были искренно-звонки речи…

Откуда нам знать про чёртовы печи?

    ноябрь 2013

Дервиши

Мишелю Дахмани,

цыгану, арабу и ужасающе

подозрительной личности

Амьенский собор выгорел. Нотр-Дам поседел.

На древних ступенях цветами – юбки цыганок.

Кто-то готовится выиграть в самом последнем суде.

Кто-то желает сейчас получить чистоганом.

И только новые дервиши, забывшие имена

любых из божеств, с кем надо бы договориться,

снимают с себя последнее, будто рубашку – на! —

потрёпанные в молитвах о чуде лица.

А небо забыло начисто, как прятать ночами свет,

и звёзды сбегают из города в дикие горы.

Дервиши зарывают на зиму, как в листве,

в постерах музыкальных звоны соборов,

чтобы на Антипасху, под первым хмельным дождём,

каждый проросший звон обернулся птицей,

ввинтился в воздух, опасно и радостно возбуждён —

а мир вместе с дервишем станет внизу кружиться.

    август 2013

Никогда

Я никогда не родилась в Париже,

где смехом брызжет

из кафе-шантанов,

не ела в жизни жареных каштанов

и не спала под старой острой крышей.

Я никогда не родилась в Варшаве,

не бегала босая по брусчатке,

не засыпала в бабушкиной шали

и не качалась на резной лошадке.