Космические совы. Откуда я пришла – туда уйду

Вот бы мир навсегда заковать

в антикварный ящик

и оставить в былом

прокажённую белую осень…

Уходя

Уходя, я оставлю тебе три сна и век тщетности,

Пусть меняются луны недолго в твоих стенаниях,

Без меня дни не станут от этого безрассветными,

Только утро окрасится зыбким сырым отчаяньем.

Безмятежность свою обращу в штормовые локоны,

Окроплю чёрной кровью вокруг я свои владения,

Рассажу по тропе сад из синего чертополоха,

Назову себя новым, звучным и бархатным именем.

Мои белые птицы склюют все пути невозврата,

Шёпот духов лесных оглушит мои выдохи боли,

Ничего не случится уже, кроме вечного ада,

Где в твоих зеркалах будет плакать застывшая осень.

в себе

Между мной и тобой двадцать зим и семнадцать осеней,

Триллион жалких фраз о судьбе и одна о смерти,

Перекрёст параллелей дорог на зелёном глобусе,

Пи-число голосов, онемевших в счётчике времени.

А во мне и в тебе многослойно рождается небо,

Слог молитв о весне разлетается трепетно по ветру,

Где-то пёстрые бабочки жгут на огне своё тело,

Чьё тепло возвращается в наши безумные души.

Я в тебе, ты во мне, как внезапность пустотных ульев,

Многоточия, строфы, параграфы чьих-то желаний.

Берегу тебя в страшных источниках личного знания,

Береги меня в лучшем из них… Мы в себе… на грани…

просто пыль

Посмотри, как без нежности осень черствеет,

солнценитками вшита в неё пустота —

запечатана, втёрта под рёбра больнее.

И скулит под одеждой земная тоска —

та, что легче ветров, чёрных дыр тяжелее,

холоднее зимы, громче боя в часах.

Наши сны обнимаются с тусклостью неба,

долго спящим богам открывают глаза,

исчезают, впиваясь в сознание терпко.

Старый ангел едва держит счастье в руках —

то, что тише прибоя, ароматнее трав,

горше сладкой нуги. Мир немеет без нас.

Мы без нежности Времени пыль…

другая

Растопырило небо душу

откровением мрачным, стонет,

пеленает туманом солнце,

обнимает его, целует.

А под ним лихорадит город,

глохнет ночь и болеет утро,

день трясётся в немых аккордах,

вечер стынет, взрослеет блёкло.

Одиночество сушит цукаты

из простых абрикосовых долек,

в настроении ноты Ботсваны

и мурчание дремлющей кошки.

Простужается жёлтое время,

пьёт сироп из травы и скуки.