Девушка с запретной радуги

– Я счастлива, – сказала экономка, даже не догадываясь о моих мыслях, и пустилась в подробнейший рассказ о дне, проведенном в селе. О мессе, о встрече с людьми, чьи имена мне ни о чем не говорили. Как всегда я позволила ей болтать, в то время как мой мозг занялся фантазиями, куда более приятными. Я постоянно посматривала на часы в лихорадочном ожидании встречи с ним.

Было, конечно, глупо думать, что этот день может стать другим, что он может вести себя по-другому. Это было лишь сном и ничем более. Но я, как весьма неопытный в этом вопросе человек, вообразила себя, что сон мог бы продолжиться в реальности.

Когда я вошла в кабинет, он открывал письма ножом для резки бумаг. Он быстро поднял глаза, чтобы лишь взглянуть на мое появление.

– Письмо от моего издателя. Я выключил телефон, чтобы он не доставал меня! Терпеть не могу людей, у которых нет фантазии… Они вообще не имеют ни малейшего понятия о жизни творческого человека, его времени, его пространстве...

Его жесткий тон вернул меня на землю.

Никакого приветствия, никакого особого узнавания, никакого нежного взгляда. «Добро пожаловать в реальность», – поприветствовала я сама себя. Какая дурочка – думать обратное! Вот почему я никогда раньше не видела снов: потому что я не верила, не надеялась, не осмеливалась надеяться.

Мне нужно срочно стать снова Мелисандой, какой я была до этой встречи, до этого заблуждения.

Но, может, он приснится мне снова. Эта мысль согрела меня лучше чая синьоры МакМиллиан или жаркого солнца по ту сторону окна.

– Эй? Что Вы стоите, словно статуя? Садитесь, наконец.

Я покорно села напротив него, чувствуя, как румянец залил мою кожу. Он протянул мне письмо с серьезным лицом.

– Напишите ему и скажите, что он получит рукопись в предусмотренные сроки.

– Вы уверены, что успеете? Я хочу сказать… Напишите все…

– У меня парализованы ноги, а не мозг, – зло отреагировал он на мои слова. – У меня был лишь момент кризиса. Он закончился. Окончательно.

Я все утро провела в осторожном молчании, наблюдая, как он печатает на компьютере с необычайной энергией.

Себастьян МакЛэйн был легко раздражаемым, подверженным смене настроения и вспыльчивым. Его можно было бы легко возненавидеть… Так думала я, рассматривая его. Но он был красив. Слишком красив, и он это знал. И это делало его еще более ненавистным. В моем сне он был воображаемым, проекцией моих желаний, нереальным человеком во плоти. Сон был лживым, изумительно лживым.