Девушка с запретной радуги

Оно попало в одну точку, но распространилось большими кругами по всей поверхности.

У меня было отличное настроение, и я начала день, напевая себе под нос. Обычно со мной такого не случалось.

Синьора МакМиллиан готовила завтрак в религиозном молчании, занятая тем, чтобы изобразить полную незаинтересованность вчерашним ужином.

Я решила не толочь воду в ступе. Нужно было прояснить ее сомнения прежде, чем она выстроит свои версии, губительные для моей репутации, а также, возможно, для репутации синьора МакЛэйна.

Любые надежды на чувства с его стороны были исключительно плодом моих снов, и я не должна поддаваться их мимолетному волшебству.

– Синьора МакМиллиан…

– Да, синьора Бруно? – она намазывала маслом нарезанный хлеб и задала этот вопрос, не поднимая глаз.

– Синьор МакЛэйн почувствовал себя очень одиноким вчера вечером и попросил меня составить ему компанию за ужином. Если бы я не согласилась, он попросил бы Вас. Или Кайла, – уверенно сказала я.

Она поправила очки на носу и кивнула:

– Конечно, синьорина.

Я никогда не думала ничего плохого. Очевидно, речь идет о единичном эпизоде.

Ее уверенность охладила меня. Это было разумным доводом. И в глубине души я тоже так думала. Нет повода надеяться, что золотой жених этого региона мог влюбиться именно в меня. Он был в инвалидном кресле, а не слепым. Мой черно-белый мир был живым и верным доказательством моей непохожести на других. Я не могла себе позволить такую роскошь, как забыть об этом.

Никогда.

Или это закончилось бы крушением.

Я как всегда поднялась по лестнице. Но я чувствовала тревогу, несмотря на спокойствие, которым я хвасталась.

Себастьян МакЛэйн улыбался уже в тот момент, когда я открыла дверь, и тем самым отправил мое сердце прямо в рай. И я надеялась, что мне никогда не придется забирать его оттуда.

– Добрый день, синьор, – спокойно поприветствовала я.

– Как мы формальны, Мелисанда, – сказал он укоризненным тоном, будто нас теперь связывала куда большая близость, чем просто совместный ужин.

Мои щеки вспыхнули, и я сильно покраснела, хотя я не имела ни малейшего понятия о смысле этого слова. Красный в моем мире был темным цветом, идентичным черному.

– Это только уважение, синьор, – ответила я, смягчая свой формальный тон улыбкой.

– Я немного сделал, чтобы заслужить его, – задумчиво сказал он. – Напротив, однажды ты меня возненавидишь.

– Нет, синьор, – ответила я, вступая на мягкую землю.