Девушка с запретной радуги

Опасность вызвать его гнев была всегда скрытой, но присутствовала в каждой нашей дискуссии. Я не могла опускать оружие. Даже если мое сердце уже сделало это.

– Не лги. Я этого не переношу, – возразил он, не теряя своей потрясающей улыбки.

Я села напротив него, готовая приступить к своим служебным обязанностям, за которые мне платили. Конечно, я не была влюблена в него. Это даже не обсуждалось.

Он показал мне на ворох писем на письменном столе.

– Отдели личную почту от рабочей, пожалуйста.

Отвести взор от его глаз, полных новой волны нежности, было сложно.

Я продолжала чувствовать его взгляд на себе, горячий и невыносимый, и потому никак не могла сосредоточиться.

Вдруг одно письмо привлекло мое внимание, поскольку на нем не стоял адрес отправителя, а почерк на конверте был мне очень знаком. К тому же получателем не был мой обожаемый писатель. Им была я сама. Я застыла, словно парализованная, с письмом в руках, а голову омрачили самые противоречивые мысли.

– Что-нибудь не так?

Я бросила на него взгляд.

Он внимательно смотрел на меня, и мне казалось, что он никогда не прекратит этого делать.

– Нет, я… Все хорошо… Только… – я потерялась в лабиринтной дилемме: сказать ему о письме или нет? Если бы я промолчала, была опасность, что позже ему скажет об этом Кайл. Именно он забирал почту и клал ее на письменный стол. А может, он не заметил, что на письме был другой получатель. Могла ли я рассчитывать на это и отложить письмо, чтобы прочитать позже? Нет, это недопустимо.

МакЛэйн был слишком наблюдательным, чтобы ничего не заметить. Вес моей лжи лежал между нами.

Он протянул руку, прижав меня спиной к стене, поскольку заметил мою нерешительность и хотел увидеть все своими глазами.

С тяжелым вздохом я передала ему письмо.

Он лишь на секунду отвел глаза, чтобы прочитать имя на конверте, а потом снова воззрился на меня. Враждебность вернулась в его взгляд, густая, как туман, липкая, как кровь, черная, как недоверие.

– Кто тебе пишет, Мелисанда Бруно? Далекий жених? Родственник? Ах нет, какой глупец.

Ты же сказала мне, что все твои родственники умерли. Итак? Друг, может?

Я перехватила мяч на лету, продолжая лгать:

– Это моя старая соседка по квартире, Джессика. Я знала, что она могла бы написать мне, и потому дала ей свой адрес, – произнесла я, удивленная тем, каким быстрым потоком устремились слова из моего рта, натуральные в своей фальшивости.

– Тогда прочти его. Иначе ты сгоришь от нетерпения.