История Млечного пути

 – Маер усмехнулся. – В этом продажном мире все дается и продается.

Врач отошел в сторону, прошелся по помещению манипуляционной, подошел к сканеру, погасил его питание и, кашлянув в кулак, отправился в рабочий кабинет. Маер послушно пошел за ним.

Выбора не было. Сегодня истекал последний день для передачи работодателю, владельцу СИД, медицинского допуска, дающего ему право работать на космическом судне и подтверждающее его удовлетворительные физиологические и медицинские показатели. Маер прошел за ним в кабинет и закрыл за собой дверь.

Даст карту. Еще как даст. Он тоже понимает, что Грек не только пациент, а еще и друг, уйдет к другому врачу и не только дружбе конец, а еще и вообще решит не избавляться от смертельной патологии. А ведь Альберт, прежде всего врач. А Маер злопамятный и обидчивый старик.

– Альберт, я очень спешу. – Он встал посреди кабинета как вкопанный.

– Ты вообще представляешь, что у тебя там? – Он взял в руку квант накопитель информации и постучал им о свою голову.

– А должен? – Маер подумал, что на ней его форма допуска.

– А! – Он махнул рукой и положил квант на считыватель, потом открыл экран делса и начал вносить в появившийся над столом документ изменения. – Я отдам тебе ее, но только при одном условии.

– Все что пожелаешь.

– Как только вернешься, придешь сразу ко мне. И потом никаких полетов! – Он придвинул карту от считывателя до противоположного края стола и экран погас.

Маер взял ее и сунул в карман куртки.

– Что значит никаких полетов?

– А то и значит! – Врач откинулся на спинку кресла и та, тут же подстроилась под особенности его спины.

 – Я тебе отверстие в голове лазером сделаю и, кусок твоего мозга вытащу. Ты что думаешь, все так быстро произойдет и ты, отойдя от наркоза, бросишься сломя голову на стартовую платформу?

– А не так? – Маер усмехнулся, делая вид, что его все это не пугает, но в действительности, страх от всего происходящего засел у него глубоко внутри и уже не собирался вылезать оттуда.

Врач замолчал. В нем вдруг родилась жалость. Он понял, что этот человек не просто отказывается признавать у себя факт болезни, способной убить его в любой момент, он попросту не желает признавать себя больным! Он слишком давно и хорошо знал его самого, знал его скверный и сложный характер, его нрав и в то же время оставался его другом, был проникнут к нему огромной симпатией.

– Не так, Грек. Пора будет всерьез задуматься о выходе на заслуженный отдых.