Моряк солёны уши. Пермский этап

Аннушка приготовила омлет и кофе. Барыня должна было вот-вот проснуться, но все не просыпалась. Вчера они с барином приехали поздно. Вчера у неё был какой-то бенефис. А когда бенефис, то много цветов. Вот и теперь вся прихожая была заставлена корзинами с розами, хризантемами, георгинами, перевязанными широкими красными лентами.

Наконец, барыня в сиреневом пеньюаре появилась в прихожей. Она прошлась вдоль корзин, выуживая записки и конверты, и распорядилась: «Аннушка, расставь розы в вазы, а остальные цветы вынеси на улицу, там люди разберут.

Корзины отдай дворникам. А ленты собери да пошли в деревню, что-ли. Пусть девки порадуются».

«Ага. Девки. Обойдутся!», – думала Аннушка, укладывая свернутые в рулон ленты в свой сундучок. Деревню она не любила. Девок – тоже.

Аннушка родилась в Петербурге, но кто её родил она не знала. До двенадцати лет её домом был Городской сиротский приют. А в двенадцать лет её взяла на патронирование (считай в батрачки) зажиточная крестьянская семья из деревни Маковно, что в Новгородской губернии.

По достижению совершеннолетия патрон выплатил Аннушке обусловленную договором сумму и выдал кой-какое приданое.

В деревне Аннушка познакомилась с Иваном, таким же сиротой, как и она сама. Вскоре они обвенчались, а тут не замедлил и первенец, сыночек Сашенька. Помыкавшись год другой по чужим углам молодожены поняли, что в деревне им ничего не светит и уехали в Петербург.

В городе Иван устроился дворником в доме на Литейном, а Аннушку взяла в горничные чета певцов, живших в том же доме.

Жизнь в городе Аннушке очень нравилась. Чисто, сытно, красиво. Хозяев почти никогда не было дома. Аннушка, смахнув с мебели пыль, спускалась к себе в дворницкую и занималась с Сашенькой и с появившейся уже в Питере Тонюшкой.

Все было бы хорошо, но тут приключилась революция. Сначала все ходили радостные с красными бантами. Пели песни, махали флагами. Потом поскучнели, а еще потом Петроград накрыл голод, с его символической «осьмушкой».

Певцы уехали на юг. Аннушка осталась без работы. Иван перебивался случайными заработками. Сашенька терпел, а Тонюшка плакала и просила хлеба.

Николай, соседний дворник, приятель Ивана, собирался от такой жизни уехать на родину. На Урал. Он подбивал Ивана: «Поедем вместе. Там у нас хлеба: ешь, не хочу. У многих еще прошлогодние скирды не молочены. А здесь вы загнетесь.» Иван с Аннушкой совещались не долго. Другого выхода нет.