Солёный вкус солнца

Дремал там несколько часов, все меньше понимая, зачем вообще туда ходить. Возвращался домой. Обедал с Леной и отправлялся в «Рамаду». Возвращался за полночь, ужинал и падал спать. Утром все повторялось.

Выходных практически не было. То есть, в графике значился один выходной, но за день до него, как правило, подходил Наджати, и говорил тоном, не допускающим возражений: «Парень! Завтра ты работаешь!» Кроме того, почти каждый день были дополнительные часы.

Он научился работать не хуже арабов. Он был у начальства на хорошем счету.

Работая в гостинице, он начал говорить на иврите. Произошло то, чего не происходило в ульпане, знания из пассива стали превращаться в актив.

За первый месяц, с работой без выходных и дополнительными часами, он заработал не две тысячи, а почти три. Они с Леной купили стиральную машину. Итальянскую. О таком аппарате в Москве никто и мечтать не мог! Но дело в том, что сравнивали-то они уже не с Москвой.

Сместилась точка отсчета, и Андрей отчетливо понимал, что здесь они не бедные даже, они нищие! С этим надо было что-то делать.

Но что?

Шел к концу октябрь месяц, а в Иерусалиме стояла все та же бесконечная жара, казалось, лето даже и не думает заканчиваться. Как-то, вернувшись с работы, Андрей застал в гостях Сергея. Тот специально пришел ночью, к его возвращению. Пришел поговорить.

– На Альфаси находиться невозможно – сказал он – приехала царица Тамара.

Андрей отлично знал кто такая царица Тамара. Это была мать Виктора. Царица Тамара была персонажем весьма неоднозначным.

Тогда ей было пятьдесят с небольшим. Это была избалованная, капризная дама. В молодости она была красивой, несколько раз была замужем, занималась преимущественно собой, а сын ее, Виктор, находился в основном на попечении бабушки.

Царица Тамара некогда действительно была красива. На стенах ее московской квартиры висели замечательные фотографии царицы, сделанные профессиональным фотографом, ее другом, и портреты, написанные довольно известным художником, также ее другом.

Царица Тамара закончила когда-то энергетический институт и всю жизнь числилась инженером в какой-то московской конторе, но там она именно числилась. Ее пылкой, жадной до денег и вообще жизни натуре, плохо подходило поприще советского инженера. Энергии у нее было на двоих, и она занималась коммерцией, насколько это было возможно в условиях советского общества.

У нее была дача в Кратово и она летом сдавала ее дачникам, поделив на несколько отсеков.