Царская. Поэма-симфония

НИКОЛА УГОДНИК

грозно

Заклинаньем звучало в мозгу

И неверьем смущало,

Что написанное в строку

Вдруг легко зазвучало!

И пошло! И пошло по умам,

Как волна по равнине,

И все вспомнили, вспомнили там

Об истерзанном сыне.

Что истерзанный – вечного пусть! —

Сна не ведает, страждет во прахе.

Что всё тянется, тянется путь,

В жутком пройденный страхе.

Бьёт тихо в колокол, но всё с большим нарастанием

ЮРОДИВЫЙ НИКОЛКА

Мечется в окне на авансцене.

Сквозь тучи луч не проскользнёт.

Скупой рассвет похож на вечер.

С ужасным стуком распахнёт

Окно всё тот безумный ветер.

И вместе с ним – внезапный гость,

Тревожный лязг разбитой полоти:

По мостовой стучала трость,

И падал колокол напротив.

И пробивался ярый крик,

звонит телефон, сливаясь со звоном колокола

Сопровождающий паденье.

И только он земли достиг —

Забвенье!

Звучат одинокие безответные звонки телефона.

Николка подползает к телефону и плачет.

АГНЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ

НИКОЛА УГОДНИК

Звонил телефон.

Прорывался сквозь бред и виденье.

Звонил телефон.

Словно за руку брал, теребя.

А день наступал.

И откуда-то выросли тени

Государь поворачивает голову и оглядывается вокруг.

Он вдруг их увидел.

И видел как будто себя.

Государь встаёт и смотрит на тени и на белый холм из савана. Николка пугается.

Узнал… или что-то ему подсказало…

ГОСУДАРЬ НИКОЛАЙ ВТОРОЙ

Бесформенный холмик

и длинная тень от окна

Крестом, словно росчерк пера

на конверте, упала,

Отчётливо.

Будто произнесена.

Подходит к окну.

НИКОЛКА

Какие же двери

открыл он, что ясно так видит?

Иль снова виденья

и бред – и конца ему нет?

Но, нет. Не по чувству, иль разуму,

нет, по наитью

Скорее он понял

воскресшие чудом каким-то

и тени и свет.

Юродивый и Государь легонько кружат окно, которое уже и как бы конверт.

НИКОЛА УГОДНИК

Но росчерк являл:

«Сей был жизнью допущен ко смерти».

Стоят все печати,

все цифры, где нужно, стоят.

ГОСУДАРЬ

Но имя моё?..

Что там?! Что на конверте?

НИКОЛКА

Лишь цифры и даты,

Лишь даты и цифры пестрят.

ГОСУДАРЬ

Ни званья, ни имени…

Кто же я? Раб или воин?

По косточкам – остов,

По капелькам – кровь размели.