Каменские элегии. Изборник

И дождь идёт, у нас бывает —

он лупит вкось по пузырям,

и лужа ноздри раздувает

навстречу розовым ноздрям.

Целуйтесь, два лица природы, —

и жажда жизни и любовь,

пока несут над бездной своды

вода и кровь, вода и кровь.

«Уши, особенно мочки…»

Уши, особенно мочки,

мерзнут сегодня с утра.

Мертвая бабочка в бочке.

Осень, однако. Пора.

Думаешь странные строчки —

Боже, какого рожна:

мертвая бабочка в бочке —

может, живая она…

«Трава сказала – умираю…»

Трава сказала – умираю,

и в ледяном её аду

я босиком иду к сараю —

как по стеклу в стекло иду.

Похолодало – все прошло.

Какое счастье жить без чуда.

Какая русская простуда.

Какое мягкое стекло.

«А смерть осиной…»

А смерть осиной

не отдаёт —

сугроб гусиный

сюда плывёт.

С другого брега

по синеве,

хотя до снега

недели две.

Идёт, гогочет

мужичья сыть —

о Риме хочет

поговорить.

Подашь ли голос

по-над водой —

летит, как волос

совсем седой…

«В воду врастают ноги…»

В воду врастают ноги

женщин, овец, берёз.

Слепнут лесные боги

от деревянных слёз.

От оловянных, снежных,

от алюминиевых.

Сколько их было, нежных?

Сколько осталось их?

Чьи это листья, вещи,

наволочка, ночлег?

Это ложится вещий

с неба упавший снег.

«Волынки плач овцы. Грамматика двойная…»

Волынки плач овцы. Грамматика двойная.

И ангелов нытьё и визготня.

Стоять, стоять, очей из тьмы не вынимая,

ступнями отбиваясь от огня.

Волынки детский плач. Печаль полунемая.

Двуспальная железная кровать.

Лететь, лететь, крыло в чернила окуная,

и – белое – из бездны вырывать.

«Всё больше интонации, тумана…»

Всё больше интонации, тумана,

всё меньше слов, как осенью – вдвоём,

как этот подстаканник без стакана:

уже понятен времени объём.

Где виден лес, там в озере прореха —

вернее, в небе, в пазухе его,

где осень остывает, словно эхо

грядущего молчанья твоего.

«Шёпотом дождь поёт. Значит, вот-вот зурна…»

Шёпотом дождь поёт. Значит, вот-вот зурна

вступит и замолчит. Кукла больна. Она

смотрит не из себя, а из земли сквозь нас

в бездну, и вновь в себя – не закрывая глаз.

Пухом земля – земле. Снегом земля – душе.

Хлеб с золотой ноздрёй весь отражён в ноже.

Осень сошла с ума. Осень сошла с ума.

Осень сошла с ума. Значит, уже зима.