Неверный муж моей подруги. Часть 2

Мне кажется, сейчас Герман услышит мелодию, повернется ко мне и…

И что?

Телефон снова начинает вибрировать, и я подношу его к уху.

– Привет, – говорит Игорь. – Только что звонили из опеки. У них есть девочка, на днях будет суд по лишению родительских прав. Надо забрать ее как можно скорее, чтобы она не успела попасть в систему. Если мы согласны, надо ехать.

Мне надо сосредоточиться и понять, о чем говорит Игорь. Какие-то самые важные нейроны, синапсы и прочие электроны с кварками собираются в сложные фигуры, как команда чирлидеров и машут мне помпонами – слушай, слушай, слушай!

Я честно пытаюсь.

– Где-то через месяц, может раньше, – говорит Игорь. – Нам очень повезло, как раз того возраста, как мы хотели, очень красивая.

– Угу, – говорю я, ничего не слыша.

К Герману подходит другой высокий мужчина в костюме, весь седой, пожимает ему руку, они кивают друг другу. Водитель возвращается за руль, и черный «мерседес» въезжает на подземную парковку.

– Только у нее третья группа здоровья, – говорит Игорь.

 – Мне тут прислали целый ворох выписок, я никак не разберусь. Очень извинялись, говорили, что у них записано, что мы хотели не тяжелее второй. Но зато девочка не из системы, у нее не будет психологических проблем детдомовских, может, полегче все пройдет. Да и реабилитация поможет.

– Угу, – говорю я.

Герман поворачивается в мою сторону, и я застываю, словно кролик в свете фар. Сейчас он меня заметит. Может быть, он уже меня заметил. Его движения замедлились. Издалека не видно – то ли он внимательно слушает собеседника, то ли смотрит прямо на меня.

Я ничего не чувствую. Я бы, наверное, почувствовала, если бы он смотрел на меня?

– Только я через две недели уезжаю в командировку, – говорит Игорь. – Как надолго, не знаю. Давай сразу решим, что поедешь ты. Справишься? Это небольшой поселок рядом с районным центром, там даже гостиница есть.

– Угу, – говорю я.

Герман подхватывает своего собеседника под локоть, разворачивается и уводит его в недра ТЦ.

Тяжесть бетонной плиты, навалившейся на грудь, исчезает так внезапно, что я от облегчения прислоняюсь плечом к стене. Зато возвращается вакуум – дыра на месте сердца вытягивает все силы. Последние двадцать семь дней я непрерывно слышу в ушах свист ветра, несущегося сквозь эту дыру.

Меня нет. Есть только она.

– Лан, ты же понимаешь, даже если у нее всего лишь вторая группа, придется много ездить по врачам, оформлять кучу документов, – говорит Игорь.