Слишком хорошая няня

Когда половину ночи ты просто не можешь попасть из одной части города в другую, когда с одной стороны дороги одна улица, а с другой – другая. Когда в одной парадной квартиры 1-2-3-4-5-166-50-51-52, а в другой 20-21-22-14-87. Когда на втором этаже длинный коридор идет от черной лестницы до лифта, а на третьем – разделен пополам стеной.

В некоторых квартирах – бывших коммуналках, соединенных заново, как у Александра, бывает две двери с разными номерами квартир, а некоторые квартиры соединены из разных кусков коммуналок.

– Лара? – Александр заглядывает в детскую. – Давайте я вам покажу вашу комнату.

– Мою комнату? – удивляюсь я. – Но, Александр…

– Да, мы договорились, я помню, – раздраженно отвечает он. – Однако вам нужно место, где вы будете оставлять свои вещи, переодеваться и ночевать, когда это понадобится.

Мы проходим мимо приоткрытых двойных дверей, и я бросаю туда любопытный взляд. Похоже, это хозяйская спальня. Но в ней сейчас разруха: матрас стоит у стены, ламели кровати наполовину разобраны, с потолка на проводах свисает световая панель.

Где же тогда ночует сам Александр?

Гостевая комната оказывается довольно уютной, хоть и безликой: двуспальная кровать с покрывалом фисташкового цвета, шкаф для одежды, телевизор, письменный стол и даже небольшой диванчик у окна, выходящего на набережную канала.

Пожалуй, я бы не отказалась пожить тут недельку-другую.

Только без условия присмотра за маленьким ребенком с психологической травмой.

– Тут уютно, – говорю я Александру.

Он снова морщится, словно даже моя вежливость ему поперек горла.

– Идемте ужинать, – говорит он. – Еду уже привезли.

Александр снял пиджак и галстук, оставшись в одной рубашке с закатанными рукавами. Руки у него мощные, покрытые темными волосами, на запястье золотые часы, а на правой руке – отчетливый след обручального кольца, словно он носил его много лет и только недавно снял.

В тапочках и в роли домашнего хозяина, раскладывающего еду из коробок по тарелкам, он выглядит вовсе не таким грозным.

– Вы будете ризотто или лазанью? – спрашивает он, взвешивая в руках две тарелки. – Есть еще баклажаны с сыром и брускетты.

– Ризотто подойдет, спасибо, – говорю я, забирая тарелку.

Перед Диной, которая без возражений устроилась за столом – ну просто золотой ребенок! – стоит тарелка с картошкой фри и сосисками. Она смотрит на них без энтузиазма. Даже вилку не берет, просто смотрит.