Солнечная кошка

Мне слишком жаль было нашего времени вдвоем, чтобы тратить его на ругань.

– Смотри! – Артем подхватил бокал, поболтал в нем трубочкой и указал ею на пятно света посреди полутемного бильярдного стола. – Мы будем играть в американку, или, как еще называют, в восьмерку. Русский бильярд круче, но почти никто не знает толком правил.

Он собрал шарики в середине, выровнял их с помощью треугольной рамки, подхватил самый длинный кий и отошел в сторону. Поставил белый шарик на специально обозначенную точку и кивнул мне:

– Иди отсюда посмотри.

Сначала разбиваешь… – Он ударил по шарику, тот врезался в гущу других шаров, раскидывая их по бортам. – А потом какой шар первым забьешь, такую расцветку дальше и должна забивать – сплошные или полосатые. Восьмерку нельзя, ее в последнюю очередь.

Если бы я не играла когда-то на приставке в бильярд, из этих объяснений я не поняла бы ровном счетом ничего. Кроме «бей вот этой штукой по шарику». Но, если честно, я сюда пришла не в бильярд учиться играть. Поэтому взяла из подставки кий и картинно на него оперлась, позволяя Артему оценить изгиб моей талии и неумолимо ползущее вверх по бедрам платье.

Мотнула головой, откидывая волосы назад, и улыбнулась, встретившись с ним взглядом.

Подействовало – он перестал, нахмурившись, рассматривать шарики, оценивая их расположение, а кивнул мне:

– Давай, твои полосатые. Бей отсюда… – Он обогнул стол, обнял меня сзади и помог правильно нацелить кий. – Нагнись, не стесняйся, тут только я. Целься как бы дальше, чем надо, внутрь шарика…

Он навалился сверху, вжимая меня животом в твердый край стола.

Прошептал в самое ухо:

– Смотри, как надо держать кий… и вот так слегка отводишь его назад… и бьешь. – Его ладонь стиснула мою задницу, как бы подталкивая меня.

Практически лежа грудью на столе, я кое-как ударила по шарику, тот откатился, но куда – я уже не заметила. Вроде бы стукнулся обо что-то, но горячее тело Артема, трущееся об меня недвусмысленной выпуклостью, было гораздо интереснее.

– И часто ты девушек учил играть? – спросила я, не оборачиваясь и не торопясь освобождаться от его наглых рук.

Пальцы уже шарили под юбкой, задирая ее так, что в зеркале было видно край чулок.

Артем развернул меня к себе сам, подхватил, усадил на бортик и встал между раздвинутых ног.

– Только свою бывшую. Но она была невинная стесняша.

– Осталась невинной – с тобой? – Я обвила его шею руками, ловя затуманенный взгляд.

Его пальцы гладили меня по внутренней стороне бедра.