Паук

Это было видно по его глазам, отражавшим лишь хладнокровие и тяжесть. Он достойно принял приговор. Возможно, потому, что так и не смог смириться со своим грехом.

В какое-то мгновение брат бросил взгляд исподлобья куда-то в конец зала и сразу изменился в лице. Черты ужесточились, а карие глаза отразили стальной блеск. Я машинально повернула голову и оцепенела, увидев солидного мужчину, что стоял у выхода. Он был абсолютно бесстрастен к происходящему. Единственное, что выражал его взгляд – холодное превосходство.

Шакал… Теперь передаст своим хозяевам, что черное дело сделано!

Когда клетка открылась и конвой повел брата на выход, мама не выдержала.

– Миша, Миша!.. Сынок!..

Мы с папой не успели остановить ее, и один из конвоиров сделал это за нас, довольно небрежно отпихнув в сторону. Глаза брата мгновенно налились кровью.

– Руки убрал от нее, СУКА!

Он умудрился вырваться и лягнуть этого мужика. Но тут же получил целенаправленные удары дубинкой со спины.

– Мордой в пол, бегом!

– Не-е-ет! Не троньте его! – взвыла мама, а у меня все внутри свернулось в комок, как будто это я получала удар за ударом.

– Мам… мама, все будет хорошо! – сдавленным голосом постарался успокоить ее Миша, когда его подняли с пола, заломив руки вверх, и в этом полусогнутом состоянии повели к выходу.

– Мамочка, успокойся, пожалуйста, – начала шептать я дрожащими губами, обнимая ее за плечи.

Брат успел перехватить мой взгляд, и пришлось отдать все силы на это мгновение, чтобы сделать благословляющий и решительный кивок.

– Твари… – услышала я надорванные обвинения мамы. – Твари!.. Жизнь парню загубили…

Я не сразу обратила внимание, что ее голос слабеет, только когда родная рука внезапно выскользнула из моих объятий и раздался взволнованный бас папы:

– Вера… Ну что же ты, Вера!

Она осела прямо на пол, как будто ноги разом ослабели.

– МАМА!.. – вскрикнула я, упав рядом с ней. Глаза закрыты, дыхание тяжелое.

– Помогите! – оцепенение волной разошлось по телу от папиного крика. – Кто-нибудь! Вызовите скорую…

Никогда не забуду тот день. Он постоянно пробирается в мои сны, заставляя просыпаться в холодном поту и вновь переживать жгучее отчаяние. Все по-настоящему. И каждое мгновение того судебного процесса, каждое слово, как заевшая пластинка, которая застряла где-то глубоко в мозгу.