Умоляй меня

Пока мне было плохо, я не замечала. Меня больше волнует грязь и запах. Я мечтаю о душе и о своей постели.

Но попросить об этом похитителя не решаюсь.

Я беру протянутый пакет и не двигаюсь. Он тоже сидит. Ждет.

Чего?

– Он снимет тебе ошейник и проверит шею.

– Хорошо, – шепчу я.

Тень подается вперед, и теперь я вижу, что он в маске. Зря старается. Я узнаю его по глазам. Из тысячи человек – его глаза я узнаю сразу!

– Теперь переодевайся, Карина.

И только тут я понимаю, что он останется смотреть.

Я беспомощно оглядываюсь. Что если потушить свет? Пусть он тусклый, но даже его слишком много, когда за мной собирается подглядывать чужой и неприятный мне тип.

– Я могу потом?.. – шепчу, прижимая пакет к груди.

– Нет, – ожидаемо хрипит он в ответ.

– Тогда я останусь в своем, – отшвыриваю принесенную им одежду.

– Нет.

– Я не могу раздеваться при тебе, – в последней попытке отговориться объясняю ему.

– Я твой муж, – насмешливо отвечает он, – хочу видеть.

– Ненадолго, – вспыхиваю я, хотя обещала сама себе не вступать с ним в разговоры.

– Разве? Я буду связан с тобой на веки вечные, дорогуша, как в сказке про принцесс. Папа читал тебе на ночь такие?

– Папа найдет меня и расторгнет брак, – плюю я ему в скрываемое лицо.

А в следующую секунду он рывком поднимает меня с матраса и придавливает к холодной бетонной стене. Не глядя разбивает единственную лампу, и мы тонем в кромешной темноте.

Вот тогда я чувствую его злое дыхание. Тень снял маску, но я все равно не вижу его лица, зато слышу злорадный шепот.

– Расторгнет? На каком же основании, если ты сама дала согласие выйти за меня?

Я молчу. Знаю, что своими словами сделаю только хуже.

– Я тут подумал, – продолжает Тень, – что и с медовым месяцем откладывать не стоит.

До меня доходит, что он собирается сделать. Я упираюсь ему ладонями в грудь и кричу:

– Не-е-ет…

Голос тут же срывается, а сопротивление мерзавец даже не замечает.

Он срывает с меня корсет и подкидывает за бедра выше.

Я захлебываюсь в беззвучных рыданиях, шепча одними губами «нет-нет-нет».

Он не целует, не пытается как-то смягчить насилие. А я и не жду. Он с самой первой минуты приговорил меня к этой участи. Или с ним, или со всеми его наемниками.

Только я надеялась, что папа успеет… Что заберет меня раньше, чем…

Тень резко опускает меня, и я реву, бьюсь в его руках, раздираю сломанными ногтями плечи, впиваюсь в лицо.

Это больно, это неприятно.