Любовь не обсуждается

Прошло минут десять с момента как отсюда ушел тот псих, поэтому я спускалась без всякого страха. К тому же музыка возобновилась, ребята снова отрывались на вечеринке, а вот мое настроение было испорчено безвозвратно.

До Гельки я не дошла.

Увидела ее сидящей в углу на диване, страшно напряженной, с округлившимися от ужаса глазами.

– Гель, дай ключ…

– Беги! – ненормально заорала она, а я даже дернуться не успела.

Сзади кто-то схватил меня за волосы и намотал на кулак.

– Пойдем поговорим, – раздался холодный глубокий голос, от которого внутри все завибрировало.

Это и есть Ник? Но псих же обещал, что все уладит!

Через секунду я увидела холеное лицо взрослого серьезного мужчины. В жизни бы не подумала, что он способен на подобный поступок, если бы не висела у него в руке на собственных волосах.

– Ирина Нестерова?

– Да… Отпустите.

– Успеешь.

Он швырнул меня за спину не глядя, и я угодила между двух амбалов, которых не заметила, когда спускалась с лестницы. Как? Ну как их можно было не заметить?!

До меня только сейчас начало доходить, что вечеринка как-то странно проходит – все сидят по скамейкам и подоконникам, не пьют, не курят и не танцуют.

Только в данном конкретном случае физруку нужна была только я, чтобы растянуть меня на шпагат.

– Ты Ник? – спросила я на ходу в широкую спину мужчины.

И тут же получила затрещину от амбала:

– Не тыкай ему, соска.

Я заткнулась, а этот урод в костюме даже не повернулся. Значит, бить меня разрешается. Плохо.

– Я же с парнем договорилась! Что завтра попрошу у Стаса прощение. Правда! Он вам не сказал?

Вырваться от амбалов не получалось, как только я начинала крутиться, они выворачивали руки, что я сразу оказывалась на грани обморока перед болью. У трех черных машин с мигалками мы остановилось, и меня наконец-то отпустили.

Легче не стало. Стояла промозглая осень, когда по ночам уже морозило. А выволокли меня в одной короткой юбке и футболке-безрукавке.

Мужик дошел до машины и повернулся ко мне.

– Я не посылал к тебе никаких парней. Договариваться будешь со мной.

– Кто вы?

– Никита Сергеевич Тобольский, отец Станислава.

Ник. Странно, я думала, Ник – это сокращение от Николая.

– Я уже договорилась с вашим братом, – еще раз попыталась объяснить я.

– Это твои проблемы. Значит придется прощение просить дважды, – спокойно проговорил Никита.