В паутине проклятия

 – Хм…Я бы не хотел, чтоб у меня были проблемы с…

– У тебя ни с кем не будет никаких проблем, палач. Или тебе не достаточно моего слова?

– О! Вполне, ваша светлость! Я все сделаю, как велено.

– Смотри же, не медли! Завтра. Как только закроют городские ворота.

С этими словами ночной гость развернулся и быстрым шагом покинул дом. Марцел запер за герцогом дверь и неторопливо обернулся. Что-то влажное и шершавое коснулось его ладони…

– А, Росваль…. Хороший, хороший, – ласково потрепал он пса. На пороге спальни опять показалась жена.

Она радостно и жадно переводила взгляд с мужа на золото и обратно. Облизнув пересохшие губы и глядя на нее, он медленно произнес: – Такие вот дела.

2

А в это время, не далее, чем в одном дневном переходе от Монте-Роля, в крепости Орлан пир стоял горой. Вдоль стен ярко горели факелы. Жарко пылал большой, в человеческий рост камин. Вдоль П-образно расставленных столов беспрерывно сновали слуги, едва успевая наполнять кубки и подносить мясо и фрукты. Тут же, на вертелах, жарились разнообразная дичь и пара забитых кабанов.

Огромный зал был наполнен чадом, пронзительным смехом девиц, грубым хохотом рыцарей, их дружным пением и хвастливыми россказнями о своих подвигах. Граф Шарль де Местр отмечал со своими вассалами начало удачной охоты.

– А не пригласить ли нам монашек из монастыря Святой Каролины? – взрыв хохота.

– Да он в корову с двух шагов не попадет!

– Я бы с этих бродяг шкуру живьем сдирал…

– Мой брат рассказывал, что видел там чудо-коней: вороной масти с огненно-красными глазами…

– Мож…Ик! Уединимся в конюшне, красотка, мм?

– Ой, да ты уже из-за стола-то не встанешь!

– Зато у меня встал…

– Добрый конь, доброе оружие – и иди себе завоевывать славу…

– Отменное вино у графа! По всему видать дорогое…

– За здоровье графа! Еще вина!

Среди всей этой вакханалии, этого лихого разгула прожигателей и одновременно хозяев жизни, был один молодой шевалье, который только делал вид, что разделяет общее настроение всей компании.

Накануне утром ему удалось незаметно передать послание для одной прекрасной особы. И теперь он томительно дожидался окончания пира, чтобы встретиться с ней без свидетелей. Звали его Анри. Лет ему было немногим более двадцати. Его шелковистые русые волосы волнами ниспадали до плеч, а небесного цвета глаза придавали мягкость его мужественному лицу. Он лишь недавно был возведен в рыцари Клодом д’Юпре, сидевшим сейчас как раз по правую руку от графа.