Роспись. Лето

– Понятно. Ты была ему нужна, но он не верил в то, что может удержать тебя на доверии. Это первое. И второе – ты была фигурой в игре. Можно ли любить фигуру на шахматной доске? Почему нет?

*

Примечание 12:

Логично, что Гарик что-то делал для Анны. Во-первых, она бы ушла все-таки, судя по ее характеру, она могла бы устроить скандал в тусовке. Ненужный. В-третьих, некий статус Анны был нужен Гарику, чтобы торговать Анной и собой успешнее. Он понимал, что у Анны есть уровень экспертности. Но есть два варианта использовать партнера, и оба они успешны: опускать партнера, чтобы показать свою доминантность, поднимать партнера, чтобы показать свои положительные моральные качества.

К тому же эксперт, которого назвали экспертом, воспринимается окружающими более экспертно, чем просто эксперт. Зеркальные нейроны, подражание – это работает более надежно, чем оценка. Люди склонны сомневаться, когда предоставлены сами себе, и охотно подражают, когда кто-то рассказал, как нужно воспринимать реальность.

***

– Мы же любим вещи, собак, кошек, – усмехнулась Анна. – Он хотел сделать из меня собачку. Послушную такую собачку. Но я оказалась кошкой. Знаешь? В наших отношениях было много мистики.

Как-то нам пришла жить кошка, котенок-девочка. И мы прекрасно жили втроем. Кися во всем подражала нам. Принимала ванну без воды, конечно, но, тем не менее, ей очень нравилось все повторять за людьми. Ела вместе с нами в одно время.

Однажды мне даже пришлось ей сделать рабочее место. Она постоянно пыталась «помочь» мне в живописи, и ее лапки оставляли на холстах ненужные узоры.

Тогда я купила маленький холстик и положила для нее в уголке. Этого оказалось достаточно, чтобы Кися оставила мои холсты в покое. Иногда она играла лапами по холсту, иногда спала на нем.

Если не считать того, что Гарик начал спаивать меня, иногда доводить меня до истерики, то это была моя мечта.

– Спаивать?

– Да, – Анна равнодушно пожала плечами. – Когда ты все время в стрессе, все время ждешь, что «начнется», что тебе остается, чтобы снять адреналин? Знаешь? Я до сих пор не могу понять – зачем он это делал? С каждым таким «воспитанием» я становилась все более равнодушна к сексу с ним, кроме того, мне стало трудно работать.

Если я раньше даже не думала, что я делаю – мне идеи приходили, как утки на крошки хлеба, то отношения с Гариком начали туманить мою голову.

Я стала думать, что он делает, почему, зачем? Слава богу, что я не могу долго помнить плохое.