Халид. Во власти врага

Один из самых главных быстро выучила, чтобы выжить. Сделать вид, что не с тобой всё происходит, о ком-то другом просто историю услышала. Психика гибкая штука, ко всему привыкаешь, чтобы не сломаться.

А меня ни воспитатели, ни дети сломать не смогли.

И у Цербера тоже не получится.

Поэтому подскакиваю, вырывая у мужчины стакан. Делаю жадные глотки, чтобы заменить непонятный жар внутри на приятное тепло от алкоголя. Так легче будет, особенно если Вселенная надо мной сжалится и даст опьянеть.

– Ты охрене…

Делаю последний вдох и поступаю так, как велел мужчина, обрывая его фразу.

Открываю рот, касаясь губами головки. Пытаюсь понять ощущения, закрывая глаза.

– Вот так, да.

Никакого горького или кислого вкуса, как девушки в комнате шептались. Едва солоноватый и тяжестью на язык давит.

Нашла когда мир изучать.

Ожидаю, что мужчина сейчас на всю длину толкнётся. Заставит захлебнуться и подавиться. Грубым будет, жестоким. Но он накрывает моё щеку и подталкивает только. Не давит и дальше не входит.

Ни единой мысли, что дальше делать.

– Глубже, Ада.

У Халида хриплый голос, от которого мурашки бегут. По всему телу эхо проходит, прогибая. Заставляя приказ выполнить, хотя отказать могла. Если такому мужчине отказать вообще можно.

Мысль проскальзывает, что будь у меня под рукой оружие – всё быстро закончить можно было бы. Зубы сжать, в самое чувствительное место раня. А после добить. Но под рукой только пистолет мужчины, который из кобуры быстро не достать.

А после способность мыслить и анализировать рушится от рук Халида.

У него вообще удивительно легко получается всё рушить. Особенно когда пальцами грудь накрывает, хватая соски. Тянет легко, а меня словно молнией прошибает в этом месте.

Все рецепторы забивает мускусный запах, терпкий. Дыхания не хватает, и это не связано с тем, что глубже беру. Просто жар вокруг и во мне, воздух спирающий.

И от прикосновений мужчины хуже делается. Всё внутри в котёл бурлящий превращается. Своими парами меня дурманящий.

Потому что мир даже с закрытыми глазами плывёт и качает. По венам ток пустили, который на каждую скупую ласку реагирует.

Господи, разве так может быть? Почему тело предательски реагирует на чужие касания, которые должны страх вызывать? А у меня сплошное желание, между ног словно горит всё, требуя большего.

И Халид тоже большего требует, толкаясь резко.

– Тише, – бёдра опускает, и сразу дышать легче. – Давай, Ада, делай что-то, пока я сам не взял.