Покидающие Эдем. Мелинда, Принцесса фей. Книга первая

Она выпила еще чашечку чая и принялась ждать. Но тишина не исчезла. Ничто не нарушало ее одиночества.

– Ладно! – не выдержала, наконец, Сельма. – Надо хотя бы позвонить, спросить, когда дадут электричество, и узнать, что случилось! Может, авария какая-нибудь.

Сельма вышла в коридор, сняла белую трубку телефона и поднесла ее к уху.

В трубке была тишина.

Сельма пошевелила провод и снова поднесла к уху.

Трубка молчала. Сигнала не было.

И вслушиваясь в эту жуткую тишину немой телефонной трубки, Сельма почувствовала, что ей становится страшно, так страшно, как не было никогда в жизни, этот страх был вызван странным ощущением, которое постепенно превратилось в уверенность, что произошло что-то ужасное, что-то, чего не случалось раньше, что-то, чего нельзя изменить.

Трубка молчала.

Сельма испуганно бросила ее, как отбросила бы ядовитую змею, кинулась в комнату и с несвойственной возрасту поспешностью натянула платье, накинула плащ, провела по волосам расческой и выскочила из дома.

Она быстро шла по пустой улице.

По улице, на которой не было ни одного человека.

Она подошла к телефонному автомату, сняла трубку и вставила карточку.

Сигнала не последовало.

Испуганная, Сельма перешла дорогу и, толкнув стеклянную дверь, вошла в супермаркет на углу, тот, что работал двадцать четыре часа в сутки.

Там не было ни одного покупателя. Но гораздо удивительнее то, что там не было ни одного продавца! Ни одного охранника! Ни души…

Так ведь каждый может войти и взять что угодно! – подумала она и, пройдя через турникет, взяла бутылку воды и вышла обратно, разумеется, не заплатив.

Сельма села в машину и направилась в центр города.

На пути ей не встретились другие автомобили. Она ехала одна по совершенно свободной дороге. Она вспомнила, как мечтала об этом, попадая по вечерам в пробки, а навстречу ей попадались открытые двери пустых магазинов, банков, в которых никто не охранял находившиеся там деньги, ставшие в одно мгновение ненужными.

Глядя на царившую вокруг пустоту, Сельма постепенно начинала понимать истину. Истину, казавшуюся настолько нереальной, настолько неправдоподобной, что сознание отказывалось воспринимать ее.

Она была одна. Она одна осталась в мире, который покинула жизнь.