Двойная месть

– А знаешь, все-таки грустно, что Эмми и Карла лишились работы, – прошептала она в ночь после этого события, виновато бодая плечо устало раскинувшегося Флендера.

Поглаживая ее по бедру, Джеймс, лениво глядя в потолок роскошной спальни, объяснил несмышленой подруге, что все дело в элементарной ревности двух неудачливых конкуренток и завистниц, отставных фавориток.

– Эмми, видишь ли, считала, что с меня хватит и Карлы. У них был такой, знаешь, женский паритет.

– Паритет? Это что-то нехорошее? Заразное?

Джеймс умиленно рассмеялся:

– Да нет, это не болезнь.

Ну, равновесие, попросту говоря. Пока тебя не было, девушки мирно делили меня между собой, честно, по очереди.

– А у тебя с ними что-нибудь было? – Памела настороженно подняла голову.

Флендер взглянул на нее с нескрываемым удивлением:

– Ну, а как ты думаешь, дорогая? Все новые сотрудницы проходят мой личный кастинг! И ничего против не имеют!

Он засмеялся и попытался притянуть девушку к себе. Она резко отстранилась и села рядом.

– Что, прямо здесь? На этой самой постели? Фу!

Флендер плотно обхватил ее за талию и не дал соскочить на пол.

– Милая моя, – внушительно произнес он. – Я никогда, ни разу не говорил, что ты у меня первая.

– И не последняя, как понимаю, – мрачно ответила Памела, пытаясь вырваться. – Да, я же тебе не жена.

– Там, на ферме, об этом, как я помню, не было и речи, – осторожно и веско произнес Джеймс. – Впрочем, я тебя не держу, ты свободна, как была свободна всегда.

 – И убрал руку.

Памела опустила голову.

– Я была глупа. А ты…

– В двадцать пять лет девушка должна понимать, на что она идет, отдаваясь человеку после получасового разговора, – проговорил Джеймс и ласково прошелестел губами по спине Памелы. – У тебя стан виолончели. Я люблю тебя, милая. Иди ко мне, все хорошо. И будет хорошо.

– Ты женишься на мне? – с тоской спросила Памела, поворачиваясь к нему и обвивая шею руками. – Женишься? Когда-нибудь?

Джеймс не отвечал, закрыв ей рот поцелуем.

Когда оба снова лежали рядом, он поглядел на затихшую девушку, на ее скорбно сжатые губы – и ласково произнес:

– Я очень люблю тебя. Все может быть. Знаешь… давай вернемся к этому вопросу тогда, когда наше будущее принесет первые плоды.

– Какие плоды? – открыла глаза Памела. – Я охотно рожу тебе кого угодно, сколько угодно, когда угодно!

– Нет, крошка, – засмеялся Флендер. – Пока что речь идет о проекте новой добавки.