Лорд и леди Шервуда. Том 4

 – Он так успел тебе понравиться, Гвен?

– Нет! Его так зовут, отец, – ответила Гвендолен, – он сам мне об этом сказал.

Робин обменялся взглядом с Марианной, и та едва заметно пожала плечами. Может быть, слова Гвендолен были просто детской игрой, в которой она одушевляла все вокруг себя. А может, девочка уже не только обладала способностями, дарованными смешением крови двух Посвященных семейств, но и начала пользоваться этими способностями.

– Отец! – отвлек их требовательный голосок Гвендолен. – Ты до сих пор не показал мне подарок, который привез матушке!

– Она его тоже еще не видела! – рассмеялся Робин.

Встав из-за стола, он ушел в другую комнату и, вернувшись, обвил шею Марианны золотым ожерельем с крупными прозрачными аметистами розового цвета. Взяв руку Марианны, на которой был перстень леди Рианнон, Робин поднес ее к ожерелью, и Гвендолен радостно захлопала в ладошки: аметисты в ожерелье и камень в перстне превосходно подходили друг другу.

– У тебя безупречный вкус! – заявила Гвендолен, восторженно глядя и на родителей, и на украшения.

– Спасибо за похвалу, моя маленькая леди Гвен! – рассмеялся Робин и поцеловал руку Марианны. – Я очень старался оправдать твое высокое мнение обо мне.

– Благодарю тебя, мой лорд! – тихо сказала Марианна, вскинув на Робина сияющие глаза, в которых он прочел признательность за то, что его подарок так подходил дорогому ее сердцу перстню.

Другим украшением он бы ее обрадовал, но не растрогал так глубоко: в распоряжении Марианны было много драгоценных вещей.

Как он и обещал ей в Шервуде, так и делал – баловал подарками, не соблюдая никакой меры. Украшения, дорогие ткани для нарядов, редкие книги – она получала все это от него без малейших просьб: он сам угадывал или предвосхищал ее желания.

– Ты уже поблагодарила меня, моя радость, – так же тихо ответил Робин, ласково проведя ладонью по уложенным косам Марианны, – ночью, сполна!

– Но ведь ты ночью еще ничего не знала о подарке! – удивилась Гвендолен и, округлив глаза, вопросительно посмотрела на мать, забыв о варенье, которое размазывала пальчиком по ломтю теплого хлеба.

– Она догадалась о нем, – улыбнулся Робин, – и поцеловала меня заранее.

– Ох, мой лорд! Прикусите язык! – фыркнула Марианна, укоризненно посмотрев на Робина, и в ответ получила дразнящий и насмешливый взгляд синих глаз, от которого вновь замерло ее сердце.

Гвендолен, удовлетворившись объяснением отца, принялась поедать хлеб с вареньем, запивая его молоком.