Сопротивляйся, меня заводит!

Как я ни старалась замаскировать запах болезни в квартире, это амбре медленно, но верно отвоевывало пространство. Скоро я тоже начну пахнуть, как тяжелобольная, почти лежащая старушка.

Ольга Петровна копошилась на кровати и пыталась встать.

– Там пульт упал! На пол упал пульт…

– Все хорошо, Ольга Петровна, лежите. Я сейчас подниму пульт.

Подойдя к бабушке, я взбила под ней подушку и уложила повыше, чтобы старушке было поудобнее лежать. Пульт от телека лежал рядом с кроватью, я подняла его и всунула старушке в скрюченные пальцы, скованные артритом.

– Мой любимый сериал вот-вот начнется! Будешь смотреть?

– Я еще в ванной не прибрала. Но вы мне потом расскажите, что было? Вдруг Анхелика признается Мигелю, что Рогнарио шантажом заставил ее выйти за него?

– Рогнарио такой подлец! – пылко подтвердила Ольга Петровна.

– Негодяй, – согласилась я. – Пить хотите?

– Со сгущенкой чай сделай! – потребовала она.

Я вздохнула: сахар в крови и так был повышен, а Ольга Петровна, как была сластеной, так ей и осталась, капризничала и требовала сладенького.

– Постараюсь найти, – пообещала я.

Впрочем, в глубине души я надеялась, что Ольга Петровна о своей просьбе забудет через минуту. У нее вот такими наплывами начала проваливаться память: краткие моменты из сегодняшнего дня она могла забыть через минуту, но помнила, какого цвета был рюкзак у соседки по школьной парте.

– А кто приходил, Мия? – поинтересовалась она.

– Дверью ошиблись.

На экране телевизора начали показывать заставку мексиканского сериала. Я поспешила выйти.

– Иди, прибери в ванной. Да хорошенько там все вымой! Не то хозяйка придет и будет ворчать, что грязно. Чай мне принеси и позвони Косте, спроси, когда придет… – добавила мне вслед старушка.

Я закрыла дверь спальни и тяжело вздохнула.

Боюсь, что Костя, мой муж не придет!

Про себя я называла его бывшим, чтобы абстрагироваться от штампа о замужестве, который до сих пор красовался в паспорте.

Мой муж наделал огромных долгов и сбежал. Кажется, я самая большая неудачница. Муж сбежал, с меня упорно сотрясали его долги наглые коллекторы. На руках у меня осталась тяжелобольная бабушка Кости. Оставить старушку у меня рука не поднялась, а других близких родственников, кроме Кости, у нее не было.

Живу в съемной квартире, едва свожу концы с концами… И еще это увольнение. Так ни к месту.