Невинная пленница

Я потерял жену, не могу потерять и дочь. Я… – его голос прерывается глухими всхлипами.

Дмитрий Соловьёв натурально рыдает из-за новости о спасении дочери, а я чувствую себя погано. Как будто в душу насрали целую тонну. Я же трахнуть его доченьку хотел. И если бы не его звонок, вытрахал бы, всю ночь на члене вертел, обучил бы всякому… Трахнуть хотел и хочу до сих пор. Член опадает, словно нехотя, за своё право борется.

– Дмитрий, с вашей дочерью всё в полном порядке! – ещё раз говорю я. – Я назову вам адрес. Это отель.

Я ехал сюда… на встречу и забрал Ма… – блять, едва не оговорился. – Забрал в машину, привёз с собой. Сейчас Анастасия отдыхает.

– Я по гроб жизни вам обязан! – одухотворённо произносит Соловьёв. – Я в кровь лоб расшибу, но отплачу вам, Тагир Тигранович, добром. От всей своей души благодарен!

Я слушаю поток его благодарностей, а потом сухо и скупо называю адрес отеля. Дмитрий обещает приехать немедля.

По двери ванной слышится лёгкий стук. Малинка. Нет, блять, Анастасия Соловьёва осторожно стучит, скребётся, словно мышка.

Я выключаю воду.

– Тагир? Ты там? У тебя всё хорошо?

– Да. Нормально всё. Вопрос один решал. Курил. Оденься.

– Что? Но…

– В другое место поедем.

– Ой! – радостно взвизгивает она. – Ты всё-таки решил помочь мне? Боже! Спасибо!

Наивная девчушка, стоя за дверью туалета, посылает мне воздушные поцелуйчики. Я понимаю это по яркому и звонкому звуку. Их так много…. Она могла бы завалить меня ими с ног до головы. А я… недостоин их. Наверное. Ей не место рядом со мной.

Она слишком нежная и хрупкая. Точно не пара мне. Монстру кровожадному. С отцом будет лучше. Да. Так и должно быть.

– Одевайся, Настя!

Я выхожу и натягиваю куртку. Смотрю, как она торопливо надевает бюстгальтер и просит застегнуть, кокетливо глядя на меня через плечо.

– Ты чё? Мужики раздевают. Одевают горничные. Ты во мне горничную увидела?

Злюсь. Не на неё, на себя. Но Малинка в приступе радости этого не замечает. Одевает и хихикает, натягивая джинсы на голую задницу, успевает выкинуть трусики в мусорное ведро.

Через мгновение в дверь стучат.

– Я открою. Это, наверное, врач приехал, – говорю и открываю дверь, мгновенно отходя в сторону.

В комнату вваливается двое амбалов, громилы-мордовороты, а за ними гордо вышагивает Соловьёв.

– Настенька. Вот ты где, моё золотце. Мой сахарочек, иди к папе!

Малинка взвизгивает и обегает кровать, начав швыряться в Соловьёва и его людей всем, что под руку попадётся. Подушки.