Когда магия покидает мир

Он нравился ему: молодое открытое лицо, располагающая белозубая улыбка, чуть смуглая кожа, тёмные глаза с серьёзным, почему-то настораживающим блеском. Это-то выражение глаз и было препятствием к полному доверию.

– Да, мы встречались, но не до конца обсудили некоторые вещи, – этот странный Ангус говорил, а сам продолжал улыбаться, и ещё – Эйнард не сразу, правда, это понял – он вёл его куда-то, так и удерживая за локоть.

– Постойте! Куда вы так быстро? Да постойте же! – выкрикнул Эйнард, еле-еле поспевая за взрослым.

Они свернули в какой-то глухой тесный проулок, и Ангус толкнул Эйнарда спиной на стену из пористого камня. – Я не знаю, где он! Ищите его сами… А я не собираюсь…

Эйнард не договорил – Ангус одной рукой схватил его за горло, локтем передавил, а ладонью другой руки зажал рот. Держал долго, до тех пор, пока мальчишка не затих, потеряв сознание.

– Ну, вот, вот так-то лучше!

Перекладывая обмякшее тело поудобнее, проверил пульс под нижней челюстью.

Когда выпрямился с тяжёлой ношей на руках, встретился глазами с каким-то бродягой. Тот единственный видел, что случилось, остановился с открытым ртом.

– Какие-то проблемы?

– Что вы, господин! – Нищий головой замотал, попятился, выронил костыль, наклонился подобрать, и Ангус бросил ему под ноги мелкую серебряную монетку.

– Ой, спасибо, господин! Я никому ничего не скажу… Даже если спрашивать будут, не скажу… Так и скажу: старый больной Тамма не видел ничего…

– Шуруй отсюда! Быстро!

Г Л А В А 6

Сознание возвращалось медленно и как будто урывками.

Боль в затёкшем теле, в сведённых судорогой челюстях, и ничего не соображающая голова. Глаза он открыл в последнюю очередь и удивился темноте вокруг. Ночь! Как так ночь?! Такого быть не может!

Головой закрутил, пытаясь оглядеться кругом, дёрнулся всем телом – и застонал невольно. Рот перетягивал кусок какой-то тряпки, связанный на затылке узлом, и эта повязка не давала смыкать челюсти и мешала говорить.

Хрипло кашляя прямо через повязку, с трудом удерживая больную голову, Эйнард всё же осмотрелся, благо, луна светила достаточно ярко.

Он был на кладбище. Кругом, куда ни глянь, в ночное небо тянулись покосившиеся распятия крестов, громоздились там и тут кирпичные склепы, смотрели незрячими глазами скорбящие ангелы из надмогильных скульптур. Тихо было, по-кладбищенски спокойно, и довольно прохладно, как и бывает в сентябре.