Последняя

Не впервой он пожалел, что «Клюка» его наособицу стоит, в двух милях от Тэрлина, – спастись не успеет.

Попыхивая трубкой, Мориш неласково взирал на человека в плаще. Старик уже догадался, что этот очутился здесь неспроста. Но какая ему, Моришу, разница? С его-то властью он победит любого!

Мориш снова цыкнул на своих клевретов: от скуки те начали горланить песенку странника-пьяницы. Бандиты покорно затихли и, состроив умные лица, обратились к музыканту – намеревались приобщаться к искусству.

Подкрутив колок, менестрель ловко пробежал пальцами по струнам.

Переливчатый звук напитал духоту обеденной, и паренек объявил название первой баллады:

– Песнь о прекрасной леди Ливэ?ль!

– Какая, твою ж, Ливэль! – вознегодовал Бородач. – Наяривай про мельникову дочку!

– Ага-ага, про дочку! – поддержали его товарищи, но под суровым взглядом колдуна тут же присмирели.

Музыкант играл хорошо, даже превосходно. А вот пел он неважно: виной тому прохудившиеся сапоги да осенние дожди. И все-таки голос его не утратил приятности, хоть и отдавал легкой хрипотцой.

«Песнь о прекрасной леди Ливэль» завершилась, и настал черед баллады о достославном, благородном и милосердном, но – увы! – сказочном рыцаре Альри?ке. Кое-кто из мужчин заерзал на лавках, глотая хмельные смешки. Что их развеселило? Охотнику было все равно, он ждал.

Предпоследний куплет, где доблестного воителя загрызает коварный огнедышащий змей, потонул в немелодичном прорвавшемся наружу гвалте. Суть в том, что много лет назад историю Альрике переиначили.

В народном изложении неугомонный рыцарь обрел земной покой, лишь когда дракон нечаянно, по безалаберности, на него присел. Менестрель, само собой, исполнял балладу правильно и не стерпел пренебрежительного отношения к легендарному, пусть и вымышленному, герою. Да и к себе тоже.

– Вы мешаете мне работать! Я не привык к подобному! – выпалил он.

– Катись тогда подобру-поздорову! – посоветовал ему Джо-Добряк.

«Спятил от голода», – заключил Боб, не умевший объяснить горячность музыканта.

Поразмыслив еще с полминуты, трактирщик плашмя бухнулся под стойку – и сделал это как нельзя более вовремя!

– Так и поступлю! – дерзко воскликнул менестрель и, зачехляя лютню, сквозь зубы просвистел: – С-с-свиньи!

Охотник приготовился. Тот, за кем он наблюдал, не шевелился. Зато перепившие лиходеи ринулись к языкастому менестрелю с кулаками. Охотник плавно поднялся. Он не спешил: молодчики, кутившие в «Клюке», и в подметки ему не годились.