Драма 11

Он потянулся за бутылкой, но я отсек его хамские попытки испепеляющим гамлетовским взглядом. Соловьев облизнулся и отдернул руку. Насупился.

– Мне нужен список судимых жителей Большой Руки, список психически не здоровых, тех, кто сейчас на свободе и проживает в деревне, – делая пометки, процедил я. – Также мне нужна история преступлений в Большой Руке за последние двадцать лет. Интересуют убийства, изнасилования, жестокое обращение с детьми.

– Поделюсь, – кивнул капитан и достал вторую сигарету.

 – Хотя эти материалы простым прохожим не раздают, сами знаете, – он покосился на меня исподлобья.

– Этот виски также не раздают простым прохожим, – пододвигая Соловьеву бутыль, ответил я. – На стоимость одной бутылки ваш помощник может жить полгода.

Капитан плеснул себе в стакан немного и опрокинул его снова одним махом. Что за мазохист? Я поморщился от столь топорного обращения с этим волшебным напитком.

– Виски как виски, – пожал он плечами. – Скину информацию вам на почту, но попрошу…

– Все, что пойдет в печать, будет согласовано с тобой, капитан, не доводи себя до инсульта лишними мыслями, – отрезал я, переходя на «ты».

 – Теперь обрисуем возможные варианты, – я разложил на столе карту и взял в руки черный фломастер. – Большая Рука – здесь, – сделал пометку. – Где приют?

– Вот тут, на севере, – указал капитан, и я снова пометил местность. – Пара километров по главной. Здесь – психбольница, которой вы так заинтересовались.

– На северо-западе, стало быть, – пометил я.

 – А это что? – я указал на довольно большое строение прямо на дороге, ведущей на восток от деревни в сторону Малой Руки.

– Монастырь наш знаменитый, – пожал плечами начальник. – Анабаптисты так называемые.

Я тут же полез в интернет в поисках информации. Ограничившись поверхностным изучением, я вернулся к нашему разговору:

– Что западные протестанты забыли в русской глуши?

– Извечный вопрос, который задают заблудшие в наши края редкие туристы.

Они вроде как и не западные вовсе, да и не протестанты в классическом понимании.

– Так просвети и меня, раз уж рука набита.

– Я историю этого монастыря знаю в общих чертах, многое из этого, скорее всего, выдумки, да и не мастак я басни травить, – Соловьев откашлялся. – Короче, приехал в Екатеринбург в начале двадцатого века какой-то иностранец, датчанин или голландец, не суть. Говорит, монастырь буду строить, да еще и какой-то не христианский.