Назови меня по имени

Мама сказала!

Она тоже начала пинаться – её тапочки на жёсткой подошве мелькали прямо возле Машиного лица. Младшей сестре оставалось только уворачиваться – она так и не догадалась встать с ковра, а старшая быстро приняла выгодную оборонительную позицию. Наконец младшая извернулась, схватила старшую за ногу и укусила чуть повыше лодыжки. Алька взвыла и рухнула на пол.

– Ты случайная, случайная!

Девочки катались по полу, вцепившись друг другу в плечи, в волосы – во всё, до чего можно было дотянуться.

Они пыхтели и визжали – пока не прибежала бабушка и не задала им ещё большего жару.

Кстати, взрослая Алька начисто забыла про драку. Как-то раз через много лет Маша пыталась напомнить ей про себя «случайную», но сестра только мотала своей красивой головой и расширяла глаза, миндалевидные, чуть зауженные к вискам, подведённые тоненьким чёрным карандашом.

Ф-фух. Ну, вот теперь всё встало на места, сказала себе Маша и потушила окурок.

Ничего, мы ещё поглядим, кто здесь в вашем прекрасном мире случайный.

Кто здесь нужный, а кто ненужный, подумала Маша, глядя вниз, на голые кроны деревьев, на крыши домиков частного сектора.

До окон седьмого этажа доплыл запах дыма берёзовых дров; там, внизу, жители частного сектора топили печи. Запах воздуха над подмосковным городом, на окраине которого стоял Машин дом, невозможно было спутать ни со столичным, ни с петербургским. Печной дух стал неотъемлемой частью её новой родины.

Когда Маша уже домывала посуду, стукнула дверь детской. В коридоре появился Петька. Он стоял на полу без тапочек, в одних трусах и майке, потирая глаза основанием ладони.

– Обуйся! Простудишься.

Маша домывала противень, на котором остался пригоревший жир.

– Выходит, я к папе еду всего только на одну неделю? – спросил Петька. – Так мало?

– А тебе надо на сколько? На всю жизнь, что ли? – Маша потрясла пузырёк с чистящим средством, пытаясь добыть оттуда ещё хотя бы каплю.

Подняв голову от раковины, бросила Петьке:

– Умывайся давай, сейчас в магазин пойдёшь.

Но Петька всё ещё стоял в проходе.

– Мам.

– Ну, что ещё? – Она строго на него взглянула. – Не ковыряй обои, кому сказано!

Петька вздохнул.

– Мам, а можно… Можно, я прилечу обратно не одиннадцатого, а тринадцатого?

– Чего-о? – Маша вскинула брови. – Ты в прошлой четверти столько занятий пропустил, еле нагнал.