Фимочка и Дюрер. Вне жанра. 3-е издание. Исправленное.

А сегодня сотрудник сказал, что соловьи не просто так поют, не бескорыстно. Представляете? Они так самок заманивают. Даже соловьи небескорыстно поют. Меня это убило наповал. Хоть кто-нибудь бескорыстно поет в этом мире?

***

В школе я была влюблена в отцовского друга, талантливого журналиста и любимца женщин.

В него нельзя было не влюбиться. Собачьи припухлые глаза и талант. Когда отец приводил его к нам на обед, я открывала им дверь, и внутри у меня все обрывалось. Каждый раз. Он тоже очень любил меня, как ребенка.

Потом он развелся с женой и жил у нас какое-то время, со мной в одной комнате. Я потеряла сон и только смотрела на него спящего неподалеку, смотрела и смотрела…

Через годы, когда я уже расцвела и оформилась, я оказалась проездом в том городе детства и позвонила ему. Он обрадовался и пригласил встретиться. Впрочем, связь наша не прекращалась, мы переписывались время от времени все эти годы, и я знала, что с ним случилась беда. Во время удаления зубов под общим наркозом врач уронил вырванный зуб ему в трахею и скрыл этот факт от всех.

И без того страдающий с детства от астмы, этот человек лишился одного легкого и стал задыхаться совсем. Врачи посадили его на гормоны, и бывший любимец женщин и меня превратился внешне в огромного, нереально толстого и ослепшего к тому же от гормонов мужчину.

Он со мной делился этим в письмах, и я знала, что уже никогда не увижу того, прежнего. Таким, каким он был в моем школьном детстве.

А по телефону, через годы, я услышала: ты приходи, но я сейчас страшный, Аллочка… Только не испугайся… Но приходи.

Да, он еще при этом не прекращал работать, и все тексты вычитывал через сильную лупу.

Я подошла к его дому, и мне навстречу из подъезда вышел он. Я умею владеть собой и надеюсь, что он не заметил моего ужаса…

Мы обнялись. Он взял лупу и сказал – вот ты какая, Алка, стала… Пойдем на кухню… На кухне мы пили кофе и ели запеченные им бутерброды с сыром. А он остался тем же, рассказчиком непревзойденным, все про Маринеско рассказывал и рассказывал.

Сильно нервничал, еще поэтому. А я про Маринеско не слушала, а только смотрела и смотрела…

Перед уходом он вдруг взял в руки мое лицо и стал осыпать его поцелуями вперемежку со слезами. И сказал – спасибо тебе за все. Через год его не стало. Мне позвонили из моего детского города и сказали: он умер. Принял яд. Не смог больше так мучиться.

Ну это я к тому, что да, поцелуи разные бывают… Как и судьбы.