Калейдоскоп

Я держал за руку Наху. Мне было хорошо, но и немного грустно.

Наступил решающий день! Но не только для меня, а для многих моих земляков. На смотре собрались все хемуу нисут нашего храмового хозяйства. Распределению подлежали юноши, которые в этом году стали совершеннолетними и совсем старые, немощные работники. Люди, которых послал к нам сам фараон, нас, молодых заставили показывать всё, чему мы научились. Нам пришлось бегать, прыгать, состязаться в борьбе. А они отмечали, кто лучший, записывали имена.

Потом с нами беседовали, в заключении мы должны были показать, как освоили какое-нибудь ремесло.

Мой отец работал в мастерской, где вырезали из дерева разные изделия для нужд храма или на обмен на рынке. Над каждой вещью трудились несколько ремесленников: один готовил бруски; другой переносил на них рисунок; третий срезал и отпиливал всё лишнее, делая заготовку; четвёртый вырезал скульптуру, статуэтку, ложку, в общем, то, что нужно. А уж пятый полировал и доводил вещицу до совершенства в соответствии с принятыми канонами.

Я сызмальства помогал отцу в мастерской и мог рисовать и выпиливать, вырезать и полировать. Но в глубине души я мечтал стать жрецом. Мне хотелось проникнуть в тайны мистерий, быть таким же мудрым как жрец Сетху. Он не был главным жрецом нашего храма, но я знал – все прислушиваются к его словам.

И вот наступил срок, и представители фараона должны были объявить своё решение. Нас всех собрали опять. От волнения мои ладони стали мокрые, а сердце учащённо билось.

Что меня ждёт? Что они решат? Кто из нас с этого момента и до конца жизни станет ремесленником? Жрецом? Землепашцем? Работником шнау? Пастухом? Садовником? Огородником? Рыбаком? Птицеловом? Кравчим? Воином? Певцом? Танцором? Музыкантом? Брадобреем? Учителем?

Я слушал о других не совсем внимательно, со страхом ожидая, когда назовут моё имя. Девятнадцать человек назначили воинами и забрали в войско. Старого дедушку Гамеха перевели из землепашцев в привратники в соседнее храмовое хозяйство…

– Тапет, сын резчика Хевера назначается рисовальщиком и резчиком в царскую мастерскую, обслуживающую фараона!

Уехать! Уехать так далеко от родных, от Наху, от Сетху! Слёзы неудержимо полились из глаз, но не только моих.

Плакала моя мать и Наху, ведь нам предстояла разлука. Глаза отца тоже увлажнились, но не только от скорого расставания, а и от гордости за сына.

Я пришёл к Сетху прощаться.