Павлиний глаз

Фридрих тем временем стоял посреди пустой молельной и осматривал комнату в поисках того, чем можно было бы поживиться.

«Стол, стулья, алтарный столик и иконы у кирпичной печи», – мысленно подытожил скромную обстановку молельной помощник командира, после чего проследовал в спальню.

Мужчина увидел у её двери двухместную кровать, массивный стол и платяной шкаф, стоящий перед выходом в следующую комнату. Хищно блуждающий по спальне взгляд Фридриха остановился на висящих на стене фотографиях в деревянных рамках.

«Мать с дочерью и отец», – рассматривал семейные снимки Серафимы, Вареньки и Андрея Хмельницких помощник командира. – «Муж должно быть на фронте, а жена с девочкой успели сбежать из дома, судя по тарелкам с остывающей на кухне кашей».

Мужчина подошёл к покрытому белоснежной скатертью столу, взял из стеклянной сахарницы конфету, снял с неё обёртку и сунул конфету в рот. Смакуя сладость, Фридрих по-хозяйски зачерпнул из сахарницы целую горсть конфет и поместил их в карман своих армейских брюк.

Блуждающий взгляд мужчины скользнул по висящим в шкафу платьям, юбкам и сарафанам, а также мужским костюмам с рубахами, детской одежде и лежащим на верхней полке коробкам с туфлями. Не найдя ничего стоящего, Фридрих закрыл центральные дверцы шкафа и отворил боковые, за которыми располагались полки с полотенцами, платками, майками и постельным бельём.

«В этом доме есть хоть что-нибудь ценное?!» – разочарованно вздохнул мужчина и вышел из спальни в детскую комнату, встретившую его односпальной кроватью, столиком с карандашами, книжным шкафчиком и деревянной лошадью-качалкой.

Выругавшись очередной неудаче, Фридрих зашёл в последнюю комнату и принялся осматривать мастерскую, внутреннее убранство которой состояло из массивного стола, одного стула, старой швейной машинки и вешалки с одеждой.

«Явно не мой день», – понуро пустил голову помощник командира.

Мужчина тихонько приоткрыл дверь, ведущую в прихожую, и заметил в тёмной кладовке грузную фигуру набивающего едой рот рядового.

«Этот своего никогда не упустит», – завистливо ухмыльнулся Фридрих и вернулся в мастерскую. – «Я не могу выйти к Уве с пустыми руками, повержено слушая его хвастовство очередным уловом. Нужно найти в мазанке хоть что-то ценное».