Навязывание

Я сказала ему: ты, конечно, можешь остаться у меня, но тебе придется принести себе матрас, если не хочешь спать на надувном, из которого постоянно выходит воздух, так что в итоге спишь на полу, точнее, не совсем на полу, потому что у меня есть однажды позабытый кем-то персидский ковер, который ты вполне можешь взять и спать на нем, если хочешь заработать себе ригидность затылка.

Так что гость понес через весь городок розоватый матрас. Предполагаю, что гостю его одолжила женщина в светло-сером пальто. Иногда он ставил матрас на парковую скамейку, немного отдыхал, снова посматривал на гору, которая, как и прохожие, отвечала ему безучастным взглядом.

Я была не настолько вежлива, чтобы помочь ему донести чемодан. Он справлялся с ним, тяжело дыша и слегка согнувшись, заваливаясь то налево, то направо. Затащил его вверх по лестнице, ступенька за ступенькой, сдирая кожу о стены и, наконец, вошел в квадратную комнату, заставленную сломанными пылесосами. Гость положил матрас между болтающимися хоботами пылесосов, которые ночью станут тайно принюхиваться к нему, о чем он тогда еще не подозревал.

Гостя я приняла, потому что живу в доме с десятью комнатами, располагаясь лишь в девяти из них, так что одна пустовала. Мне постоянно звонили интересующиеся ей, хотя я никогда не давала официальных объявлений. Потом я перестала отвечать на звонки. Комната покрывалась пылью, и я подумала, что ее надо переобустроить. В ней могли бы жить домашние животные или кочевники. Как-то раз я даже подумала о слуге. Раньше эта комната принадлежала человеку, который постоянно пребывал в разъездах, что хорошо мне подходило.

Сначала она еще присылала регулярно фотографии и открытки. Потом связь с ней прервалась. Ее фамилия по-прежнему написана на почтовом ящике, однако она настолько выцвела и обветшала из-за солнца и дождей, что стала нечитаемой. А вот моя, наоборот, прекрасно читается.

Я никогда не задумывалась над тем, какую фамилию унаследовала. Никогда не удосуживалась узнать побольше о фамилии, которую мне суждено носить.

Время от времени однофамильцы встречались мне в книгах, например, судья-женоненавистник, живший на стыке веков, одержимый исследователь паразитов или фирма, поставившая перед собой задачу производить оружие и рассылать его по всему свету.

Разумеется, и у гостя есть фамилия. Даже очень длинная. Настолько длинная, что ее не запомнить при всем желании.

Внезапно я снова вспоминаю историю, которую рассказывал за стойкой «Ротонды» усатый художник.