Навязывание

Однажды ему позвонил молодой человек и вежливо осведомился, можно ли бесплатно поработать у него подмастерьем на протяжении нескольких недель, мол, ему хотелось понаблюдать, как работает великий художник. Тот немного подумал и согласился. Подмастерье обрадовался и поинтересовался, есть ли гостиница неподалеку от места проживания художника. Художник сразу пригласил его к себе домой, поскольку жил на отшибе и никаких гостиниц поблизости не было. Подмастерье приехал уже на следующий день, в руках у него, когда художник открыл ему дверь, не было ничего, кроме маленького пластикового пакета.

Подмастерье радостно обосновался в гостевой комнате и залез под одеяла, хотя они договаривались, что он привезет с собой спальный мешок. Художник немного удивился, но потом переключился на троих детей, которых воспитывал в одиночку.

На следующий день подмастерье хотел подняться в шесть утра, чтобы писать рассвет, но спустился вниз только в десять часов. Художник приготовил и предложил ему омлет из трех яиц, который тот принял, как нечто само собой разумеющееся.

Поедая омлет, подмастерье изъявил-таки желание заняться живописью, но сообщил, что у него, к сожалению, нет никаких материалов. После чего художник освободил ему угол, поставил туда мольберт, холст и краски, чтобы угодить гостю. Тот сразу принялся писать, однако вскоре разочарованно сообщил, что среди красок нет черной. Художник объяснил ему, что редко пользуется черным, и на то есть особая причина. Подмастерье заявил, что эта причина его нисколько не интересует, ему просто нужен черный.

Художник отыскал для него драгоценный глубокий черный цвет, и подмастерье, выдавив весь тюбик на холст, принялся размазывать его руками.

Уже не помню, спала ли я в первые дни после того, как он у меня поселился. Помню, я дала ему полотенце, которое он неохотно взял своими когтями. Помню, он принес что-то из бесформенных пожиток, якобы нечто съестное, и отдал мне в руки взамен. Помню, я вздрогнула, когда меня коснулись его пальцы-кисточки, потому что подумала о том, как несколько лет назад упала в обморок, когда один юноша пытался взять меня за руку во время концерта.

Помню, было приятно лежать среди множества человеческих ног.

Всю жизнь люди упрекали меня, что я слишком редко до них дотрагиваюсь. Хоть я и притягиваю людей, мне трудно от них избавиться. Пока все вокруг катапультируют толпы людей, легко поводя бедрами, я трясусь изо всех сил, но ни от кого не могу избавиться. Чаще люди смеются, когда я начинаю тряску.