Уверение Фомы. Рассказы. Очерки. Записи

Что она – не «старая», а ровно такая, какая ему нужна, какая должна быть…

– У меня есть мужчина, – вдруг отчиталась она, с интонацией, говорившей о полном обнулении того, что было между ними минуты назад.

«Не то, не то, не то… Не тот звук!» – внутренне заныл Плотов и выдал, кривясь:

– Это ты о мальчишке, вашем шофёре?

– У тебя хорошие источники информации.

– Всего лишь реплика некоей доброжелательницы.

– Я так и думала… Одна?

– Что?

– Реплика.

– Больше.

– Мило.

– Достаточно одной таблэтки… Да, непреходяще известное сужденьице: «Милочка, не берите в любовники поэтов; лучшие любовники – это шофёры и дворники».

– Пожалуйста, не надо.

«Бабка надвое гадает. Что, голубка, выпадает? Две надежды увядают, посерёдке зреет ложь. Не имеют повторенья жизнь – в стихах, Творец – в творенье. Ночью ставишь ударенье – утром губ не разомкнёшь…».

«Но что с этим теперь делать?! – безысходно подумал Плотов. – Очень своевременно. Что ж, по Сеньке и шапка… «Алина! сжальтесь надо мною…»

Да у него ещё три часа назад было несколько женщин! – а значит, ни одной! А теперь – одна она, разъединственная, на весь на белый свет, на всю на чёрную ночищу.

Плотов обнял – сразу (удивительно!) подавшееся к нему – да, родное, да! – Алино плечико и быстро убрал руку. Руку хотелось удерживать на её плече, но в этом не было ровно никакого смысла, никакого! – поскольку этим нельзя было насытиться, скопить впрок, как собирают мёд, ведь всё должно было прекратиться с минуты на минуту.

Он хлопнул себя по бедру.

– Но это же ужас! Это всё, вне зависимости от наличия третьих, четвертых и надцатых лиц, не имеет развития! У всего этого нет даже технологического продолженья!

– Да? А разве ты не знаешь, что женщина может терпеть и ждать – от встречи до встречи? Тебе разве об этом ничего неизвестно? – уж совсем неожиданно спросила Аля, словно переходя в наступление.

О, загадка самодостаточной, вечнообновляющейся женственности! Кто без греха, пусть бросит в неё камень!

– Я ничего не знаю! Не знаю, и знать не желаю о «женщинах вообще», я могу говорить только конкретно! – пылко сказал Плотов. – Никаких обобщений! Меня волнуешь лишь ты. Я хочу знать тебя!..

Он продолжал хоть и с подъёмом, но уже отчетливо видел себя в своем почти стольном граде С.