Попаданка в академии магии

Понятия не имею, какого эффекта она рассчитывала добиться, но то, что произошло дальше, ей точно не понравилось. Моя грудь как будто распалась на две части, причем не физически, нет. Получилось что-то вроде двух призрачных створок, через которые в комнату вылетело нечто мелкое, зеленое, громкое оравшее. «Нечто» было сильно похоже на головастика. Вот только у головастиков не бывает таких связок и такого противного голоса. Словно призрак из комедий, «нечто» набросилось на кикимор, завизжавших ничуть не хуже их противника.

Ректор громко выкрикнул очередное заклинание, видимо, пытаясь отвлечь сущность от кикимор. Но фиг вам. Зачем, блин, нам старый оборотень, когда у нас есть две орущие бабы?

Рассуждая подобным образом, сущность стала гонять по периметру комнаты явно перепуганных кикимор. В дело вступил дракон. Он выступил вперед, повелительно взмахнул правой рукой и… отлетел к стене.

Грохоту было… А как он красочно ругался! Жаль, я языка не знаю, точно постаралась бы все запомнить.

Глава 11

Веселье набирало обороты.

Дракон поднялся, злобно прищурился и начал плести какое-то сложное заклинание. Между тем ректор материализовал из воздуха какую-то длинную серую штучку, типа волшебной палочки, прицелился, пальнул. В последний момент зловредная сущность вильнула в сторону. Заряд попал в визгливую кикимору. Ректор чертыхнулся. Кикимора взвыла. Сущность к тому моменту набросилась на другую знахарку.

Дракон закончил с заклинанием, взмахнул на этот раз обеими руками, и в сущность полетела самая натуральная сеть.

Не знаю, чего уж сущность испугалась, но она шарахнулась в мою сторону, впиталась в мое тело, и… я пришла в себя на том же самом каменном ложе. Сеть дракона мгновенно растаяла в воздухе.

Все четверо «экзорцистов» посмотрели на меня с подозрением, как будто я стащила банку с вареньем и отказываюсь признаваться, где ее заныкала.

– Что? – спросила я недоуменно.

– Как вы себя чувствуете, адептка, Ирина? – преувеличенно заботливо спросил ректор.

Я прислушалась к себе.

– Да вроде ничего не болит.

И добавила, забыв, что язык – мой злейший враг:

– А что, уже пора помирать?

Ректор отвел глаза, потрепанные кикиморы дружно фыркнули. А вот дракон одарил меня все тем же задумчивым взглядом. «Покайся, грешница, – будто призывал он, – тебе же лучше будет». Я каяться не собиралась – не в чем.

– Слезайте, адептка, – великодушно разрешил ректор, и я слезла со своей неудобной лежанки.