Черный легион

«Господи, как он может столь беспардонно торговаться?! – почти в отчаянии подумал Герделер, покидая штаб командующего. – Так набивать себе цену? Ведь кому, как не фельдмаршалу Клюге, командующему группой «Центр», знать, насколько близка сейчас Германия от своего краха. Каким погибельным курсом ведет ее фюрер!»

Несмотря на настоятельный совет Клюге поскорее убираться из-под Смоленска, Герделер все же решился на следующий день опять потревожить его. Каково же было удивление доктора, когда Клюге охотно принял его, причем очень любезно.

А еще раз выслушав доводы посланника Бека и Ольбрихта, неожиданно заявил, что он основательно подумал и что теперь на Бендлерштрассе могут полностью рассчитывать на него.

Это согласие Клюге было настолько неожиданным и звучало настолько неправдоподобно, что в первые минуты доктор решил было, что командующий попросту издевается над ним, продолжает разыгрывать вчерашний фарс.

– Я так и могу передать генералу Ольбрихту? – с дрожью в голосе спросил он фельдмаршала.

Почти всю ночь Герделер провел в отчаянии, почти в состоянии прострации. Он не представлял себе, как, проделав такой огромный, трудный путь к ставке Клюге, вернется в Берлин, к своим соратникам, ни с чем. Каким жалким он будет выглядеть в их глазах. Ведь он сам вызвался ехать на эти переговоры, убеждая Ольбрихта в своей дружбе с фельдмаршалом.

– И заверить, что они могут не сомневаться в моей поддержке. Ночи мне вполне хватило для того, чтобы хорошенько взвесить все «за» и «против».

Только сейчас Герделер обратил внимание, что лицо фельдмаршала стало еще серее, на нем лежала печать неизгладимой усталости.

Именно усталость явилась тем последним аргументом, который заставил его поверить Клюге.

«Я спасен, я спасен… – твердил он про себя, словно творил молитву. – Если фельдмаршал Клюге, если вся группа армий «Центр» на нашей стороне – мы добьемся своего, – нервно сжимал кулаки Герделер, оставляя ставку командующего. – Теперь главное – добраться до Берлина. Моя честь спасена, это успех».

13

Курбатов приказал группе залечь за поросшие мхом валуны и несколько минут всматривался в очертания небольшой леспромхозовской хижины.

– Эй, бродяга, прекрати пальбу! За сопротивление милиции – сам знаешь! Сдавайся! – визгливым фальцетом увещевал того, кто засел в этой обители, один из троих милиционеров. – Это я тебе говорю, участковый Колзин!

Милиционеры расположились ниже по склону, метрах в двадцати от маньчжурских легионеров.